Онлайн книга «Пожарский 2»
|
— Кузя, — попросил я, — а дай-ка вон тому борзому по мордасам и заткни качественно. Меч два раза уговаривать не пришлось. Кузьма рванул вперёд и приложил злобную бошку, да так, что она слегка обмякла. В пасть ей мы запихали кусок скалы, сверху натянули наволочку от подушки и шнурком примотали. — Ты добровольно заткнёшься, — недобро спросил Кузьма нудную голову, — или тебя тоже приложить? — Добровольно он не заткнётся, — сказала главная голова. — Можно подумать, вы одни здесь воспитанные… — начала левая голова, тоже получила в зубы камень и наволочку сверху. — Боги Египта! — вздохнул Змей. — Почему я раньше не догадался? К сожалению, я продолжаю слышать их мысли, но хотя бы снаружи тишина. — А если кто-то будет думать очень громко, то мы ему ещё раз покажем, что такое хук справа! — пригрозил Кузя. Лицо у Змея слегка разгладилось: — Спасибо! Не уверен, что это блаженство надолго — всё равно спасибо, Митька! Я только не понял — ты откуда взялся? — Да я сам, честно говоря, не понял. Есть предположение… — я окинул взглядом слегка разворошенное пиршество. — Мясо будешь? — Давай! — Змей, радостный, словно человек, которого дикая зубная боль отпустила, уселся на ковёр и принял тарелку: — М-м-м! Мой рецепт, а? — Конечно! И если бы ты не явился так некстати, мы бы уже на второй круг пошли. Девочка вполне была готова. — Э-эх… девочки… розовые лепестки… — Змей грустно вздохнул. — Чё там про предположение-то, ара? Теперь тяжко вздохнул я: — В моём роду умерли все. Змей перестал жевать и уставился на меня: — Э! Ты что, брат⁈ Если бы так — нас бы уже всех накрыло большим медным тазом! — Да не знаю, как так вышло, брат, но меня закинуло в тело последнего внука — как раз, когда он отошёл. Так что я теперь — последний Пожарский. — Охренеть расклад… — честно сказал Змей и добавил кому-то внутри: — Заткнись там, скотина, сказали тебе, по башке получишь! — И давно ты так мучаешься? — Так с последней магической войны. — Хер-р-рас-се… — Н-но. Байдой какой-то меня накрыло — и всё. Да сперва, вроде, не так и страшно было. Просто застрял в многоглавой форме. И даже как будто прикольно — всегда есть с кем поговорить. А вот в последние годы тяжко стало. Старею, что ли. Один гундит без конца — то морали читает, то помирать собирается, и всё-то ему не так, и мир бренный… — Пиштец. — Не то слово. А второй — сам видел, злой как дэв, каждому в горло впиться готов. Заткнись, сука! — Горыныч тюкнул сверху агрессивную голову и немножко успокоился. — Зря я на крепкий алкоголь перешёл. Он, по-моему, только психованнее стал. — Выпиваешь, чтобы их меньше слышать? — П-х, выпиваю! — Змей ухмыльнулся. — Бухаю по-чёрному! Сижу потом у озера, пою… — Хором невпопад? — попытался пошутить я. — Если бы хором! — горько воскликнул Змей. — Каждый своё орёт, пока не отрубится. «Отрубится» — щёлкнуло у меня в голове. — Змей! А чё сидим-то на жопе ровно⁈ Ты помнишь, как Гидру лечили, когда у неё тени разума начали на основное сознание наползать? — Ха! — Горыныч во вкусом отхлебнул из бокала, причмокнул. — Мы с Кошем давно эту тему мусолим… — А вы общаетесь? — Да-а, прилетает он, раз в месяц-два, смотрит меня. Иногда — так, на яблочко по блюдечку мне звонит, я если его не закину куда-нибудь, отвечаю. Он тоже сразу про Гидру вспомнил, пытался мне лишние рты ампутировать — не поверишь, начали множиться, до двенадцати дошли. |