Книга Не все НПС попадают 2, страница 96 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Незамеченные шумными работниками, они поднялись по лестнице ещё выше, в коридор, выходящий своими окнами на поверхность. Бывшими окнами, конечно же. Ни от стёкол, ни даже от рам ничего не осталось. В зевах пустых проёмов серело позднее зимнее утро.

— Я туда не пойду! — сказал вдруг Одо.

— Чего это? — обманчиво-равнодушно поинтересовалась Марина.

— Вот! — аргумент был предъявлен. Оказывается, мистеру хоббиту вдруг приспичило проверить свой меч (который Жалло) и он — о ужас! — светился голубым.

— Да брось! — сморщилась Марина. — Здесь же повсюду гоблины. В зале, который мы только что прошли, были гоблины…

Не считая того, что на мне, прямо сейчас, надет мой тёмный амулет, — кисло подумал Петька и сделал к хоббиту шаг — как-то успокоить, что ли…

— Он разгорается ярче! — истерически выкрикнул Одо.

Да блин!

И тут из проёмов посыпались гоблины. Полсотни, не меньше. Они верещали наперебой:

— Шкорее! Шкорее! Шолнчше вшходит*!

Большинство гоблинов,

если с ними не поработал

квалифицированный логопед,

имеют врождённую склонность

к шепелявости.

Логопед — профессия,

крайне нераспространённая

в подземельях Нории.

Если бы не внезапный демарш Одо, маленькая пати как раз успела бы пройти коридором и не попалась бы на глаза этой банде, запоздавшей с возвратом домой. Но случилось то, что случилось. Беспорядочно сыплющиеся в окна гоблины заметили путников не сразу, но уж когда заметили…

Кричали они много и всякое, но основным лейтмотивом было «мяшо!» — то есть «мясо». Потому что гоблины крайне неразборчивы в еде и едят примерно всё. Поправка: всё, что не сумеет отбиться или убежать.

Одо пискнул испуганным зайцем и бросился в тот коридор, откуда они только что пришли.

— Ах ты ж, крысёныш! — пробормотал Петька и выдернул свой чёрный меч, одновременно поднимая левую руку с амулетом: — А ну, стоять!

Гоблины столпились напротив них с Мариной широкой дугой. Мелкие, едва ли с хоббита, зеленовато-коричневые, худые и жилистые, в каких-то драных тряпках. Их головы были совершенно безволосыми, уши — вытянутыми и острыми, глаза — ещё больше похожими на кошачьи, чем у орков. И эти глаза неотрывно следили — нет, не за мечом — на маленьким кусочком чёрного камня, от которого шла магнетическая для них сила. Длинные носы настороженно принюхивались, а рты скалились мелкими игольчатыми зубами.

И тут Марина зарычала, глаза её сделались янтарно-красными, а из-под верхней губы выдвинулись острые клыки. Гоблины качнулись назад, но не ушли. А может, им и некуда уходить? — подумал вдруг Петька, — Мы ж им вход в нижние коридоры перекрыли, а наверху уже совсем светло, вон как они в те́ни жмутся.

Из коридора, в который слинял Одо, выскочил Бруг, увидел Петьку и разом притормозил. Подошёл ближе, рявкнул на гоблинов, от чего они сбились теснее и прижали к головам свои уши, как это делают звери, когда боятся.

Урук-хай обернулся к своему тёмному властелину и приложил руку к сердцу:

— Успокой свою женщину, господин, — здесь никто не причинит вам вреда. И позволь гоблинам уйти в нижние коридоры: солнце убивает их.

— Туда побежал наш хоббит. Не съели бы его, — ответил Петька.

Бруг тяжко вздохнул:

— Прими моё раскаяние, господин. Я не успел. Маленький хоббит оказался столь труслив, что, убегая от смерти, сам догнал её.