Книга Маша и Медведь 3, страница 97 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Вот этот звоночек мне не очень понравился. Если инквизитор чувствует неладное…

— Что-то не похоже на пансионат, — скептически высказалась Маруся, когда мы вышли у большого и нарядного, разметённого от снега крыльца.

— Верно подмечено, ваше сиятельство! — водитель бросился открывать двери. — Согласно высочайшему указанию, особых гостей решено разместить в особых загородных усадьбах. Для большей конфиденциальности.

Мы вошли в гулкий холл. Нас встретила женщина в строгом чёрном платье и меховой безрукавке, тоже бросилась навеличивать и приседать в книксенах.

— Я управляющая усадьбой, Надежда Николаевна. Простите, нам сообщили совсем недавно, и дом ещё не успел прогреться. Я могу предложить вам шали и пледы…

— Об этом не переживайте, — уверила её я. Я давно, как только на заснеженный двор вышли, накинула на всех согревающие коконы. — Скажите лучше: команда «Следопыта» с нами разместится?

Женщина вынула из кармана сложенный вчетверо листок, развернула:

— Таких у меня не значится.

Аня слегка поникла.

— А профессора? — продолжила выпытывать я.

— Нет, профессора размещены отдельно, — подсказал водитель, — на даче академии наук.

— Ну уж не французские торговцы? — усмехнулась Маруся.

— Нет, конечно! — всплеснула руками управляющая.

— Тогда кто с нами? Скажите уж прямо! — я начала сердиться.

— В правом крыле усадьбы поселят офицеров, долгое время проживших на острове. И цесаревича с тремя сопровождающими. И вы. Больше в моём списке нет никого.

Мы переглянулись.

— Ладно. Надеюсь, это заточение ненадолго, — резюмировала Маруся. — Вы покажете нам комнаты?

— Там ещё очень холодно, и я хотела предложить…

— Нет, покажите нам комнаты, будьте любезны.

— Как-то всё комком, вам не кажется? — мрачно спросила Аня, пока мы шли по лестнице.

Маруся неопределённо пожала плечами:

— Посмотрим. Для них, действительно, всё произошло слишком стремительно.

— Посмотрим, — эхом откликнулась я.

Впрочем, комнаты на втором этаже левого крыла оказались очень даже неплохи, если бы не царящая в них стылость. Мы выпроводили управляющую, затребовав обед (сколько можно на нас таращиться?) и быстренько прогрели все три спальни и коридор в придачу.

— Ну вот, — веселее сказала Маруся, — теперь можно и коконы снять! Жить стало веселее.

— Кому веселее… — Аня тоскливо смотрела в окно на заснеженный парк. — Глядишь, скоро Лёнька твой припылит.

— Он же не офицер, — грустно усмехнулась Маруся, — в гардемаринском звании. А про курсантов разговора не было. Так что повезло только Маше.

На это мне возразить было нечего. Да и вообще, я ещё не была уверена — повезло ли мне?

Однако, когда подъехала длинная машина с затемнёнными стёклами, из неё вышли и цесаревич с тремя товарищами, и все семеро островных жителей из дворян, которых мы условно называли моряками — и Леонид в их числе!

— Я думала, Лёня, вас не успели произвести в офицеры? — спросила его Маруся (розовея по обычаю), когда мы перед ужином собрались в гостиной.

— Именно поэтому, Марусенька, мы так задержались. Готовились приказы. Ввиду особых обстоятельств весь курс гардемаринов досрочно произвели в звания мичманов, а меня и ещё одного моего спасшегося товарища — в звания лейтенантов, минуя мичманские. Мы же на два года старше.

— Поздравляю!

— Спасибо. Полагаю, производство не вполне заслуженно, но всё равно приятно.