Книга Маша и Медведь 3, страница 85 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Был, — ответил Дмитрий, — даже в само́м управлении и в нужном вам кабинете.

— Отлично. Почему спрашиваю именно вас — потому что вы у нас… обладаете специальными умениями. По крайней мере, я очень на это надеюсь, — Баграр живо обернулся к капитану «Царицына»: — Иван Андреевич, нам нужно отдельное помещение. Любое, срочно!

— Пожалуйста, соседний малый класс.

— Отлич-чно! Дмитрий, Иннокентий, Мария, за мной!

В классе было… Обычно. Холодновато как бы.

— Кеша. Тебя я позвал, потому что ты человек подневольный и трясут тебя, я полагаю, как грушу. Поэтому сядь в уголок и смотри. Но! Ничего не говори, не спрашивай и вообще не отсвечивай, понял? Процедура и так неприятная.

Тут я испугалась.

Баграр вздохнул.

— Прости, Муша, но мне он ничего внушить не сможет. Издержки профессии. У меня блок стоит размером с Орентию.

— Мать моя магия…

— Детка — надо. Восприми это как урок. Однажды на себе почувствовав, работу подавителя ты больше не спутаешь ни с чем.

Я посмотрела на Дмитрия Александровича как на палача.

— Я не понял…

Он растерялся, что ли?

— А ты думал — как? Мы сядем и посмотрим твои воспоминания как телевизор, что ли? — разозлилась я. — Ты знаешь, что подавителя практически невозможно пробить? У вас же всё наружу! Да вы даже нормальные наведённые воспоминания дать не можете, чтоб не спрессовать!

Дмитрий Александрович развёл руками:

— Ну, извини.

— Упражнялся? — строго спросил его Баграр.

— Конечно.

— Максимально мягко. Представляешь нужный кабинет. Помнишь хорошо?

— Да.

— Задача для тебя нетипичная. Программирование не действия, а образа, ощущения. Просто вкладываешь воспоминания Машуне в голову. И ничего лишнего, понял? Я проверю!

Дмитрий Александрович, не привыкший, видать, чтоб с ним разговаривали таким образом, слегка вздёрнул подбородок.

— Позвольте уверить вас в отсутствии в моих действиях неблаговидных намерений!

— Позволяю! — хлопнул его по плечу Баграр. — Давай, сосредотачивайся, а то свалит наш гость, и вместо волшебных плюшек получит твоя империя фигу с маслом. А ты, Муша, серёжки снимай, иначе не дадут они ему пробиться.

Я вытащила из ушей риталид с таким ощущением, словно иду на эшафот.

— Экзекуторы…

— Не ссы, прорвёмся, — Баграр усадил меня на небольшой диванчик, который, по-хорошему, вернее было бы назвать скамейкой с мягкой обивкой. — Давай, Димка. Это не тот случай, когда надо долго жевать сырую шкуру. Сделай всё быстро и аккуратно.

Дмитрий Александрович слегка удивился столь медвежьим идиоматическим выражениям, но подвинул стул и сел напротив меня:

— Маша, легче и быстрее будет, если ты будешь смотреть мне в глаза.

Я поморщилась:

— Хорошо.

— Ну, вдох-выдох! — скомандовал Баграр. — Поехали!

Глаза цесаревича словно придвинулись, сделались непроглядно-чёрными, как глухая беззвёздная ночь. И среди моих хаотически мечущихся мыслей и принадлежащих мне образов вдруг появились чужие. Словно, знаете, сидите вы в спальне, и вдруг открываются двери и незнакомые люди начинают вносить какие-то шкафы, комоды. Всё не ваше! Но детали разглядеть можно, такие чёткие…

Такое у меня внезапно всплыло сравнение. И прямо посреди этого сравнения, как это у девочек бывает, я внезапно подумала: с чего я вдруг я решила, что эта ситуация похожа на спальню? Почему я вообще спальню вспомнила? И… и ка-а-ак вспомнила.