Книга Маша и Медведь 3, страница 2 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Так, во-первых, отключите поступление снотворного.

— Так ведь… — начала служительница.

— Выполняйте!

Я дождалась, пока деревянно двигающаяся девушка отсоединила одну из капельниц.

— Это что?

— Обезболивающее.

— Убираем…

Короче, я не рискнула отсоединять только аппарат искусственного дыхания, чтобы не разбрасываться на много целей сразу.

— Есть тут у вас… ну, где вы чай пьёте или что-то в этом духе?

— Есть, конечно! — немного удивлённо ответила ветеринарша.

— Далеко?

— Так вот, в коридоре напротив!

— А кресла там есть?

— Есть два. Нет, три, три!

— Агриппина Петровна и вы, девушка, идите обе туда, сядьте в кресла и усните.

Я дождалась, пока обе женщины пройдут по коридору до означенной двери и войдут внутрь. Закрыла дверь операционной изнутри.

— Маша, — тревожно сказала Маруся, — если я правильно вижу, у него не только физические повреждения. Справимся?

— А какие у нас ещё варианты? — я повернулась к Баграру: — Эх ты, старый медведь! Давай заштопаем тебя, что ли?

Времени терять не стоило. Близился вечер, и вскоре директриса начнёт впадать в панику и пошлёт за нами. Или шофёр заявится, а те спят. Мдэ. Ладно, чего тут?

Любая целительная магия… нет, не так. За всю вселенную я поручиться не могу, но та целительная магия, которой владею я, требует некоторого времени, чтобы как следует развернуться. Если повреждения небольшие или, допустим, нужно просто снять боль — это очень быстро. А вот чтобы восстановить…

Я возилась около получаса. Не соврали в передаче — Баграр был очень плох, очень. И ожоги — это были цветочки. Как он вообще с такими внутренними повреждениями жив остался? Дальше надо было подождать. Будить его или нет?

И ещё, меня беспокоило, что мне приходилось собирать ману со всех сторон и буквально впихивать её в рабочие формулы.

— Тебе не кажется, что у него что-то вроде моего случая? — предположила Маруся. — Как будто утекает мана, почти не задерживается?

— Да я и думаю, что ничего не понимаю. С одной стороны — вроде, похоже. А с другой — таких очевидных дыр нет. Что это? Или ментальный удар такой силы, что…

— Как бы отбиты… м-м-м… назовём это «органы», отвечающие за функции удержания маны, так?

— Вроде того. И даже не то что удержания — сбора. Я, если честно, рассчитывала, что настрою всё, а потом он сам, пусть даже в беспамятном состоянии, будет из окружающего пространства энергию подбирать — как я. Если вспомнить первые дни, я даже остановить входящий поток не могла, как будто захлёбывалась, а он… Ничего даже близко похожего. Как так? Или у его вида всё по-другому устроено?

Мы уставились на медведя.

— Одним словом, — заключила подруга, — ясно одно: будить Баграра явно рано.

— Не то слово! Конечно, рано! Он сразу захочет куда-то бежать, а бежать нельзя. И вообще, наворотит тут делов. И оставлять его одного я боюсь.

— Хочешь остаться?

— Другого выхода не вижу. Думаю вот что: я ему сейчас своё ожерелье надену, посмотрим, сможет ли оно компенсировать. С тобой же получилось.

— Я тебе тогда браслет оставлю.

— Ты только, в гимназию как приедешь, те Голицынские надень обязательно. Без прикрытия не ходи. И завтра привези сюда что-нибудь сменное.

— Само собой разумеется.

НОЧЬ

Маруся с накачанной внушениями Агриппиной уехали в гимназию. Я разбудила работницу (попутно выяснив, что её зовут Лизавета) — мало ли, вдруг тут каким-то ещё животинкам помощь нужна или уколы какие по расписанию. Между делом внушила ей, что к медведю заходить не следует, там всё хорошо и правильно. Ну и попросила кружку чая, за чаем думается лучше. Спать я не предполагала. Случиться могло всякое, и не тот это случай, чтоб себя особенно жалеть.