Книга Маша без медведя 2, страница 49 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я вынырнула из качающегося энергетического шквала и поняла, что сейчас упаду. Вцепилась в ограду. Прохрипела:

— Молись над ним не переставая. Людей зови. Родню. Соседей. Чтоб днём и ночью… — и тут поняла, что двор заливается возмущённым дворничьим свистком. От ворот доносился какой-то крик, ругань даже. С этой стороны по улице бежали. И орали. Что-то про никому не двигаться. Впереди нёсся парень, за ним ещё трое. Первый одним махом перескочил через трёхметровую ограду. Однако! Или я всё ещё плыву?

— Ты! — ткнул он в меня пальцем. — Стоять!

Это же этот! С каштановым хвостом!

Метла Степаныча, возникшего неизвестно откуда, ткнулась парню в лицо:

— А ну, охолонь!

Воспитательницы третьего и четвёртого отделений заб е гали вокруг них, крича и размахивая руками.

Женщины, приходившие за исцелением для своих детей, неожиданно бросились на тех троих, что не успели перескочить забор. Поднялся страшный гвалт.

— Пойдёмте-ка, дамы! — Анечка подхватила меня под руку, с другой стороны — Маруся! Они практически втащили меня в раздевалку, следом устремились остальные гимназистки.

Со стороны большой прихожей тоже неслись крики, и их становилось всё больше, мужские голоса, женские, густой бас поварёнка Алёши, гневные вопли кастелянши.

— Осади, кому сказал! — это Ефимыч.

В стеклянную дверь, выходящую на улицу, что-то торкнулось, девчонки взвизгнули. Кому-то первой пришло в голову, что со своими взрослыми безопаснее. За бросившейся в холл воспитанницей кинулись остальные. Меня практически внесли в толпе до середины лестницы, поднимающейся на второй этаж. И тут навстречу нам вылетела директриса. Это было настолько нетипично, что вся толпа воспитанниц остановилась.

Надежда Генриховна торопливо спустилась по мгновенно расступившемуся коридору и остановилась перед кучкой кричащих друг на друга людей. Гимназические тут же бросились к ней с возмущением, но она так подняла ладонь, что всем сразу стало ясно — позже. Двое чужих мужиков, из общей перепалки вдруг выпавшие в дуэт, тоже заткнулись. И тут стало слышно, как через раздевалку протопали шаги, и дверь распахнулась, явив парня с расцарапанной, окровавленной мордой.

— Вон та! — безошибочно ткнул он с меня пальцем. — И рядом с ней, сообщница!

Анечка с Марусей, обе оказавшиеся справа от меня, невольно переглянулись.

— И-И-И-ИЗ-З-ЗВОЛЬТЕ ОБЪЯСНИТЬСЯ! — голос Надежды Генриховны приобрёл такие модуляции, что по спине у меня замаршировали крупные мурашки.

— Секретный отдел Службы безопасности, — начал один из, видимо, старших по званию. — Основная подозреваемая Мария Мухина и её подруга, на которую указал наш сотрудник. Мы вынуждены настаивать, чтобы девушки проехали с нами.

— У светлой что-то есть на шее! — выкрикнул покорябанный. — Пусть воротник расстегнёт, покажет, пока не перепрятала!

Маруся испуганно схватилась за горло.

Надежда Генриховна налилась дурной кровью, но Анечка успела раньше:

— ДА ТЫ В СВОЁМ УМЕ?!! — она рявкнула так, что парни качнулись назад.

— Немедленно покиньте императорскую гимназию! — завопила директриса, и по мощности это прозвучало почти так же хорошо. — Как вы смеете?!! Здесь, по-вашему, что — дом терпимости?!! Вон!!! Любые дальнейшие переговоры исключительно с личного дозволения государыни!!!

В этот момент с улицы донёсся вой сирен и от ворот побежала целая толпа полицейских — их здорово было видно с лестницы сквозь частично остеклённые двери. Мне было очевидно, что трое стоящих в холле мужчин могут спокойно положить и этих полицейских, и наших смешных гимназических защитников, но полномочий таких не имеют. Поэтому они ушли.