Книга Маша без медведя 2, страница 101 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Так-так!

— Однако, для этого ей нужно испить кровь жертвы. С кровью-то как раз и воспоминания, и манеры перенимаются.

— И как ты себе это представляешь? Тимофей Егорыч!

— А так и представляю, — настырно повторил коренастый. — Говорят, колдуну всего несколько капель довольно. Девица после потери памяти, под усиленным медицинским наблюдением, сколько раз за осень уж кровь сдавала. Тех пробирок на пятерых лисиц хватило бы. А в лабораторию проникнуть — дело плёвое. Хоть курьером прикинься, хоть, опять же, полицейским чином.

Высокий снова забарабанил по столу.

— Да ведь ни одной живой лисы не обнаружено было?

— Однако, полностью отрицать подобную версию слишком самонадеянно. Что, если завербовали лису? Хоть те же германцы? Или того хуже — британцы? У тех вечно восемь тузов в рукаве…

— Цель этой акции не вполне ясна. Втереться в ближний круг? Возможно, теракт? Устранить государя и влиять на наследника? Устроить смуту в государстве? Так или иначе, дело дрянное. Я бы предположил попытку полной подмены этой гимназистки, однако сейчас, зная, что цесаревич на несколько месяцев исчезнет из их досягаемости, вряд ли они предпримут нечто подобное. Такие затраты — а смысл?

— А если вернуться к версии именно получения наследника от цесаревича?

— Хотела забеременеть, да не успела?

— Да.

— А чего ж тогда всю ночь тянула?

— Допустим, случая удобного не представилось?

— Хм. Маловероятно, но полностью сбрасывать со счетов эту версию не будем. Ближе к возвращению Дмитрия стоит усилить контроль за Марией Мухиной. Посмотреть: не изменится ли поведение, фон померять.

— Сделаем.

— Контроль же за цесаревичем усилить немедля. Портативную установку на борт доставить, чтоб ни одна муха…

Я В РАЗДРАЕ

— Марусь, что ты так волнуешься? — спросила я, как только нас оставили в покое в пустой спальне третьего отделения.

— Индивидуальный неповторяющийся рисунок кожи пальцев, — пояснила она. — По следам, оставленным на предметах, можно определить, ты там была или не ты. Что случилось-то?

Я вздохнула и начала рассказывать про свои похождения, закончив как раз-таки индивидуальным рисунком на пальцах, который вроде как нельзя подделать, но если очень хочется… Брови Маруси по ходу рассказа ползли всё выше и выше, пока совсем не стали домиком.

— Ну. Ты. Даёшь… — раздельно произнесла она.

Я покаянно вздохнула.

— Слушай, а где все?

— Так на выставке! Местное общество рукоделий и художественных ремёсел привезло прямо к нам, в большом зале расставились. Хочешь, сходим? Мы успеем ещё.

— Я бы, если честно, лучше в душ сходила, а то меня от этих расспросов аж в пот кинуло.

— Ну, я тогда здесь тебя подожду, почитаю.

Я постояла под душем. Оделась (наконец-то трусы!). И всё это время раздумывала над тем, что жить мне дадут спокойно, разве что уверившись в моей беспамятности. Или в юродстве. И что делать с теми настоящими отпечатками, которые я явно в стольки местах уже наоставляла? Вроде, и стереть их можно быстро, да только как припомнить, где и когда за что я держалась…

И главное, что меня возмущало на заднем плане сознания: накрылся мой полёт по магазинам!

Потом я в ужасе подумала, что если кто-нибудь из этих дядек с аппаратами добьётся разрешения пройти в спальню и обнюхать своим агрегатом мои вещи, он (агрегат) может ведь и распознать маскировку-то! Нет, надо отсюда быстренько всё убирать… А куда? Ответ очевиден — вернуться к плану снять квартирку.