Книга Маша без медведя 1, страница 66 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Одна называлась «Закон Божий для детей» и в подробностях разъясняла молитвы, описывала праздники, толковала событий Священного Писания и всяческие церковные установления. А вторая, вызвавшая у меня полный восторг — книга жизнеописания Бога, пришедшего на Землю! «Новый Завет». Видимо, был ещё и старый, но священник сказал, что этот — главнее, а самые важные части — первые четыре с дивным названием «евангелия». Книга в энергетическом плане светилась как маяк! Батюшка, когда мне её передавал, смотрел на меня странно. Но это мне сказала Маруся — потом, по дороге на обед.

Я обругала себя за то, что нужно бы лучше следить за лицом. Хотя, на самом деле, мне хотелось не обедать, а немедленно, поскорее забиться куда-нибудь в уголок и почитать…

НОВОСТИ!

К обеду по гимназии распространилась новость, что все четыре поварихи сразу заболели, и вместо них срочным порядком приглашён су-шеф графьёв Строгановых — Андрей Николаевич, человек молодой, но успевший уже ради стажировки в лучших ресторанах мира поездить по разным странам Европы, Азии и даже Южной Америки. Все, конечно, знали, что графиня Строганова начальствует над императорскими дворянскими сиропитательными заведениями, однако столь трепетной заботы никто не ожидал.

Но более всего гимназисток будоражил сам факт присутствия в гимназии мужчины. В разгар обеда повар вышел и весьма галантно, хоть и сдержанно, пожелал всем приятного аппетита, что вызвало в рядах воспитанниц и даже сотрудниц небывалую плохо скрываемую ажитацию. Мне это было до крайности непонятно. Ну, мужчина. И что? Но Маруся рассуждала с определённой холодностью восприятия, к которой я начала уже привыкать:

— Смотри сама. Б о льшая часть девочек находятся в гимназии по многу лет. Пять. Семь. Одиннадцать. Мужчин они видят в лучшем случае в выходные и то… Я бы сказала, мельком. Они живут почти исключительно в женском обществе, почти как в монастыре.

— А что, разве преподавателей-мужчин нет?

— Кроме батюшки — нет. Но батюшка, сама понимаешь, — лицо духовное, отношение к нему совсем иное. Ещё из персонала есть дворник и разнорабочий. Они стараются воспитанницам на глаза не попадаться. Шофёры — то же самое. Они… безликие, что ли? А это повар, он смотри какой живой. Громкий ещё, чисто итальянец.

Действительно, присутствие в кухне живого мужчины было как-то особенно осязаемо, время от времени из-за заслонки доносилось, как новый командир гимназической кухни разговаривает с работницами, что-то темпераментно объясняет или даже шутит, хотя за исключением пожелания приятного аппетита больше мы Андрея Николаевича в обед (как, впрочем, и в иные приёмы пищи) не видели. Этот эмоциональный голос заставлял дам розоветь и держать себя более изысканно. Расставленные рядами столы внезапно начали напоминать жёрдочки с цветными птичками, которые вдруг разом решили пригладить свои пёрышки и расправить хвостики.

Зато обед был, как полагается, постный. Великолепный рыбный суп (который все называли «уха») с янтарными капельками жирка, нежные запечённые куски красной рыбы с овощным гарниром, лимонный чай и ломтики фруктов в карамельной глазури. Понятное дело, что строгановский су-шеф готовил куда лучше гимназической поварихи, и искренние восхищённые восклицания наполнили столовый зал.