Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 75 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Тенко с надеждой вытаращила на меня круглые глазки. Пришлось признать:

— С недавних пор, да.

Видели бы вы радостную улыбку лисы, в комнате словно посветлело.

— А-а-а… как же так вышло? — не унимался кайзер.

Ты глянь, любознательный какой! И не пошлёшь ведь его лесом — я ж решил дипломатию корчить. Пришлось самую малость… не то чтобы приврать, а вильнуть, так скажем.

— Трофей.

— А! С русско-японской? Понятно, — додумал и сделал собственные выводы Вильгельм. Как я погляжу, любит он это дело — самостоятельно что-то заявить, да в сие заявление же и поверить.

С другой стороны, маму-то ейную я оттуда и привёз. И сестёр, опять же. Так что я почти и не врун получаюсь. Почти правда.

Кайзер, удовлетворившись выводами, решил вернуться к допросу и, скрежетнув табуретом, повернулся к пленному:

— Ну что же ты, Ганс? — что характерно, Вильгельм спрашивал по-русски. Видимо, вежливо учитывал аудиторию, что его окружала. — Ты очень сильно подвёл меня. — Пленный выпучил глаза и несколько раз дёрнулся. — В довесок к тому, ты очень сильно подвёл весь свой род. — Кайзер скорбно покачал головой. — Как мы будем объяснять твоим родителям, что их сын оказался предателем?

К окончанию этой тирады поименованный Гансом террорист хрипел и корчился, словно его уже жарят. А я все не мог вставить свои пять копеек, что речь-то у него отключена — невежливо монарха-то перебивать! Но едва возникла пауза, я пояснил:

— Ваше величество, он сейчас не может говорить. Речевой аппарат у него парализован.

— Вот как! — приподнял бровь Вильгельм. — А я-то думаю — что за странные телодвижения?

— Но если вы желаете…

— Желаю, — коротко подтвердил кайзер.

— Мидзуки, исполнять, — так же коротко приказал я. — И чтоб без фокусов мне.

— Яволь! — пискнула засранка.

— Однако? — повернул ко мне голову Вильгельм Десятый.

— Стараемся, — ответил я. А сам краем глаза поймал широченную улыбку стоящего в дверях Сокола.

Тенко быстро простучала пальцами по телу пленного дойча. Тот выгнулся и мучительно заорал. Представление не из приятных.

— Сокол, я так думаю, вам надо дам увести. Сейчас тут шумно будет, — попытался я хоть как-то оградить уши наших женщин.

Но не успел он мне хоть что-то ответить, как в ответ Соня, Маша и Дарья заголосили:

— Мы боевые маги!.. И вопли врагов — лишь музыка для наших ушей!.. — кто из бывших Гуриэли это громко крикнул, я, если честно, не разобрался. Кажись-таки, Маша. — А маленького и Фридриха уже экранировали, и они спокойно спят. Так что не стесняйтесь! — а это Дарья, уперев руки в боки, митингует.

Что неожиданно было, так это гневный вопль Эльзы:

— Я есть желать слышать эти крики! — однако, испортили мы законопослушную немку.

Я, откровенно говоря, даже не нашёл слов для того, чтоб их разубедить. Да, в конце концов, вот они — мужья ихние, пусть разубеждают! Но три весёлых князя молчали, как рыба об лёд. Ну и я лезть не стал. Дурнее других, что ль?

А вот кайзер, услышав дружное хоровое выступление, наоборот, доброжелательно улыбнулся и кивнул Мидзуки:

— В таком случае, приступай, девочка. О, простите великодушно, фрау, — тут же поправился он. — Просто вы так молодо выглядите.

— Это нестрашно, ваше величество. Эти вот тоже не ожидали… — встала и поклонилась Мидзуки.

Я сделал зверское лицо, и лиса, поняв, что «немножечко» проболталась, резко захлопнула рот и выпучила глазки.