Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 2 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Откуда-то из крепости периодически взлетали красные ракеты и глухо бухал миномёт.

— Миномёт антимагией шарашит. Смотри, твоя светлость, он как бы санитарную зону обозначает, — ткнул в сторону базы лежащий рядом казак.

— Да это-то как раз понятно… Передай по цепочке, кровь из носу надо нам всех миномётчиков грохнуть. За кажного нагличанского паразита с трубой — ящик шустовского и сто рублёв премии сверх того, с меня лично!

— А ежели их там не один-не два? — задумчиво поинтересовались сзади.

— А их и так не один, по-любому! Десятка два, а то три. Вон как жарят, ироды. Чуют, что не ровён час, а пригорит у них. Такшта слово моё крепкое — всем, кто заткнёт антимагию, с меня причитается!

— Ясно! — радостно прошелестело сзади.

— Ну, всё, братцы, поползли тихонечко. Раньше на рубеж выйдем — легче будет.

И мы поползли. Вы когда-нибудь ползали по песку? На дальность? Километра на три? Уверяю вас, занимательнейшие ощущения. Уже через десять минут песок был у меня, казалось, просто везде. На зубах, в ушах, в сапогах, в исподнем…

— Илья Алексеевич, сейчас у нас пропадёт невидимость, — прозвучал тоненький бесплотный голосок. — Предупредите подчинённых. Не хотелось бы казусов…

— Бойцы, передали по кругу! У нас пополнение. — Не буду же я всем говорить о том, что лисы были со мной постоянно. — Сейчас тут будут три девушки.

— А нахрена нам бабы? — фыркнули слева.

— А ну заткнулся! — прошипел уже справа женский голос. Говорилось тихонько то тихонько, но с такими модуляциями, что я бы лично поостерёгся.

— Рыжуля, так я же со всем уважением, — отбрехался казак. — Ты-то ладно, но просто девушки…

— Во-первых, решения командира не обсуждаются, — сурово напомнил я. — А во-вторых, вежливее надо быть, господа казаки, а то кое-кому по возвращении на базу может быть преподнесён показательный урок касательно последствий словесной невоздержанности.

Опять же где-то рядом хихикнули. Не удивлюсь, если по окончании этой операции кому-то, кто лис не уважает, какую-нибудь гадость сотворят… Да чего там «не удивлюсь»! Уверен! Бахвалишься — получи полной ложкой… Что-нибудь неопасное, но обидное, вроде тех тарелок склеенных или чая солёного. Спасибо, если штаны, к примеру, сзади кабачковой икрой не помажут.

Пока я так сам в себе рассуждал, рядом со мной медленно, словно из небытия, проявились три женских силуэта — на этот раз в дымчатых кимоно, словно сотканных из обрывков сумерек. Силуэты их дрожали и расплывались в ночном египетском воздухе, при этом они всё-таки стояли, а не сидели или лежали, как остальные.

— И чего стоим, как три тополя на Плющихе? — спросил я, припомнив недавнюю душещипательную драму, на просмотр которой мы ходили с Серафимой.

Айко тут же пояснила:

— На нас не смотрят. Вообще сюда никто не смотрит, мы не чувствуем чужие взгляды.

— Удобно, так-то. Только если заметят — поздно будет.

— Не заметят, Илья Алексеевич. Вы же знаете, что мы, как и вы, не заинтересованы в срыве атаки. Впрочем, если вам так будет спокойнее… — и все три залегли за ближайший бархан.

— А госпожи кто будут? — поинтересовались сзади.

— Госпожи будут волшебная белая лиса бьякко и её дочери. Меня вы в бою уже видели. Мать, — я кивнул в сторону Айко, — посильнее будет. Ясно?

— Па-а-аня-а-атна-а, — кажись оборотни прониклись.