Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 109 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— И кто же вам открыл наши планы? — усмехнулся инка. — Извините, я не представился, Капак Юпанки. Вы говорите, как раз с руководителем этой экспедиции. Моя дочь, мой сын, — качнул перьевой короной в сторону своих спутников старик. Что характерно, их имена он не назвал.

— Экспедиции? По моему скромному мнению, наблюдаемое нами — полноценная военная операция. И неделю назад вы сие своим нападением доказали. А ответ на ваш вопрос прост. Мы взяли нескольких пленных.

При этих словах Капак Юпанки поморщился. Несколько секунд он думал, наконец пришёл к какому-то умозаключению:

— Прошу следовать за мной! — и, развернув коней, инки унеслись вдаль.

Точнее, унеслись бы, если б мы отстали. Пару минут они гнали лошадей, стараясь оторваться от нас, пока мы с Серго трусили рядом. Потом поняли, что оторваться им не удастся и немного успокоились.

Мне по этому поводу вспомнилось, как наш ротный ещё в Каракумах на подобные выверты местных реагировал: «Странные люди. Дикари-с!» Но я пока молчал. Присматривался.

За излучиной реки на небольшом поле раскинулся лагерь. Стандартные палатки перемежались странного вида шатрами. Но, впрочем, всё это с видимой чёткостью. Оно, хоть и непривычно на вид, но для военного глаза вполне очевидно.

Нас проводили к самому высокому шатру. Правило известное: для главного начальства — самое большое жильё.

— Ваших ездовых животных сейчас проводят туда! — сын этого Капака указал на продолговатый навес. Интересно, они все тут русский язык знают или через одного?

— Спасибо, мы сами, — любезно ответил Пётр, усмехнулся и похлопал меня по лапе: — Ну что, ездовое животное! Сам туда пойдёшь или тут подождёшь?

— Я смотрю, Петенька, ты заразился не только инским гостеприимством, но и оптимизмом! — ответил я. — Я ж туда только ползком влезу, — и сбросил облик.

Инка-сын отшатнулся и сбледнул:

— Оборотень! — и ещё что-то на своём языке.

— Не стоит оскорблять его светлость, — сухо сделал ему замечание Витгенштейн.

Следом скинул облик Серго. Сокол уже стоял около Петра и тонко улыбался, сверкая артефактными очками. Есть у него такая улыбочка. Специальная. Особо надменная.

— Прошу проходить, — откинув матерчатую дверь, из шатра выглянула дочь старика-инки. И словно споткнулась о нас взглядом. Потом что-то отрывисто спросила у брата.

— Они оборотни, — ответил он ей на русском.

Она коротко кивнула и второй раз пригласила нас в шатёр:

— Проходите.

ПОТОЛКУЕМ

Мы — естественно вчетвером — зашли следом за ней. А ничего так, дорого-богато! Хотя, на мой вкус, слишком много золота. Прям избыток. Я спервоначалу-то думал, что это шитьё или краска такая — ан нет, натуральное. И на кой ляд столько? Его ж, для начала, ещё припереть сюда нужно было.

Впрочем, в кажной избушке свои погремушки.

И у настолько чуждой нам культуры требования к этому… как его?.. А! Интерьеру! К интерьеру требования совсем другие. А может, у них к этому золоту как-нибудь магические конструкции привязаны? Всё ж таки, инки — это последняя чисто магическая часть человеческой цивилизации. Были б они ещё не так на человеческих жертвоприношениях зациклены, можно было б и поддруживать. А то шибко уж жутенько, да.

Старик-отец широким жестом пригласил нас на расшитые (опять же, золотыми нитями) здоровенные подушки.