Онлайн книга «КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10)»
|
Камень по мере приближения к дерущейся парочке раскалялся всё больше. От волны холода он начал сразу лопаться, стреляя во все стороны обломками. — Это хрен с ним! — бормотал я. — У меня на лапах шкура такая, не пробьёшь, ядрёна колупайка… В эпицентре огненной битвы камень давно расплавился до состояния лавы, прожёг песок, и воронка уходила всё глубже, а Дашков продолжал вколачивать в неё соперницу. — Илюш, они, по-моему, перешагнули грань… — испуганно сказала Соня. — Мишка не в себе! Ты слышишь, это египтянка кричит! Она действительно кричала. Странным голосом — словно бурлящий вулкан и шипящий на сковороде жир одновременно. Кричала в ужасе, мешая египетские слова с русскими: — … Простите!… Отпустите!..…… Отпустите меня!… Я больше не буду! Я не буду-у-у-у! Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а! — Соня, холоду туда пустим — что будет? — Не знаю, — голос её испуганно дрожал. — А если убьём? — Мишка!!! — рявкнул я изо всех сил. Пылающий человек обернулся ко мне, и в глазах его не было ничего, кроме чистой стихии огня. — Мишка! Отпусти её! Она всё, сдалась. Он что-то ответил мне, но я не разобрал ни слова. Египтянка тем временем, поскуливая, выкарабкалась из оплывающей ямы и быстро-быстро поползла в сторону края, превращаясь из сгустка огня просто в испуганную девушку. Её зубы стучали так громко, что это костяное клацанье разносилось по всей площадке. Дашков обернулся к ней, и его рука начала вытягиваться, неестественно вырастать, намереваясь схватить… — Мишка, прекрати! Ты же князь, возьми себя в руки! Он слегка склонил голову, глядя на меня, как на досаждающую неприятность. Пахну́ло жаром. — Ты же человек! — не сдался я, хотя шерсть начала потрескивать. — Ты же друг мой! Ну же! А семья как же? Есения? Вспомни Есению, Мишка! У вас скоро ребёнок будет! — это я наобум ляпнул, лишь бы ускользающее сознание хоть за что-то зацепилось. Пламя дёрнулось и немножко опало. Теперь он смотрел на меня, словно пытаясь вспомнить… — Миша! Ты вспомни, как ты за ней ухаживал! Ты ж любишь её! Есению! — её имя я старался вставлять как можно чаще. — А как я к папеньке Есениному, профессору Боброву ездил, сватал тебя, а? Она же здесь, Есения, ждёт тебя вон там, у кромки. Миша!.. Ядрёна колупайка, я не помню, сколько его уговаривал. По личным ощущениям, все три дня, так я устал. И тут откуда ни возьмись вокруг появились люди — только наши, никого из египтян, кроме Джедефа. И бальзамом по сердцу — Есенин голос: — Пропустите! Пропустите меня! Мишенька! Вот тут пламя разом поникло и… словно всё одномоментно впиталось в Мишку! Он полез из остывающей ямы, растерянно хлопая глазами: — Я… Господи, это что со мной было?.. Есечка… — Чуть аватаром не стал, — со знанием дела сказал Джедеф. — В большой пустыне такое с магами огня бывает. Тебе повезло, что сумел вернуться. Очень повезло. Есения захлопотала вокруг Мишки, а я попросил: — Соня, подморозь подо мной землю, ноги не держат. Она торопливо сползла с моего загривка и устроила мне прохладную лежанку. — Могла бы, вообще-то, шкуру мне охладить, пока он тут лютовал, — проворчал я, — я чуть не свар… о-о-о-ой, шарма-а-а-ан… — девчонки-морозницы в три руки соорудили мне огромный сугроб, заставив Джедефа с ужасом перекоситься. — А что, битва — всё? — спросил я, блаженствуя. |