Книга КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10), страница 54 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Сима нашлась на нижней палубе. Дамы изволили откушать, судя по запаху, кофею и вели неспешные разговоры. Вообще, мне очень импонирует, когда жёны наши вот так сидят, о своём «о женском» разговаривают. Прям идиллия. Главное, чтоб в сторону мужей ничего не замышляли. Не подумайте, я не про злые умыслы, упаси Боже. Но вот каверзы разнообразные ожидать можно сколько угодно. Однако надежду имею, что предстоящее торжество ндрав их охладит. Для женщин же свадьба — это что-то сакральное. Потому как и устраивают сами эти торжества в основном женщины. А мужская доля — оплатить и не отсвечивать. Нерва целее будет. Ну, по-моему — так.

— Дамы, мы скоро прибываем.

— Ой, девочки! Нам же нужно ещё платья эти дурацкие одеть! — вскочила Дашка. — А ты, Илья, давай мальчикам тоже передай, пусть переодеваются. У вас в каютах уже всё разложено.

— Ясно. В каютах всё разложено… Иду говорить, чего непонятного…

— Ой, Илья, иди уже не до тебя, тут такое… — и меня царственным жестом отослали.

ВСЁ НАЧАЛОСЬ С МУЖСКИХ НАРЯДОВ…

Вот умеет же Дашка! Из неё иногда прёт такое, даже у сестёр Гуриели такого нет. А тут — поди ж ты!

Я вернулся на «мужскую половину».

— Господа, вынужден вас разочаровать! — с пафосом начал я с порога.

— И чем? — Витгенштейн отвлекся от карты, которую разложил на столе и сосредоточенно разглядывал.

— Придётся сменить костюмы.

— А-а! Ну это не новость, обычная практика. Особенно в таких случаях, как Катеринин, когда сторона жениха сперва к нам уважение проявила, в привычное для русских переодевшись — теперь и мы должны соответствовать.

— Обычная да необычная, — возразил Багратион. — В этот раз, я слышал краем уха, наши посольские что-то такое приготовили, что дамы пришли в некоторую даже экзальтацию. Нечто дивное, что «просто ах!» Прям даже опасаюсь. Твоя-то, Коршун, Серафима — барышня неизбалованная, как воспримет? А наши в ажитации пребывали, ожидая от нас, по-моему, особого эффекта. Так что я полон подозрительных предчувствий. Сообразно накалу эмоций там такое может быть… Короче, я в каюту. Пойду переодеваться.

Серго встал и с видом решительным удалился по коридору в свою каюту.

— Чего они там такого напридумывали? — Встревоженный Сокол тоже подорвался и скорым шагом ушёл к себе.

— Так. А пошли-ка все по своим каютам, и когда переоденемся, собираемся здесь. Сдаётся мне, этот случай посильнее всех будет. — Отец обозрел оставшихся и тоже ушёл.

Ну и мы с Витгенштейном следом. Прибытие скоро. Да и коли всё на высшем уровне решено — чего тянуть?

* * *

В каюте на кровати лежал кусок тонкой белой ткани и кусок кожи, расшитый золотыми нитками.

— Вот это щас не понял! — пробормотал я вслух. Забормочешь тут! Вот это сюрприз, ядрёна колупайка! — Это что? Это всё, что ли⁈

А, нет, поторопился я. Не всё.

Ещё на специальной подставке, задвинутый в самый угол каюты, стоял (или висел?)… кхм… парик. Прям натуральный парик! Черного волоса. Огромаднещий, как будто я в детском спектакле льва Бонифация собираюсь играть! Сходство нарушал особого вида платок, который надо было поверх парика напяливать.

А! Я понял! Я в этом цирке не Бонифаций, а бабушка Бонифация!

Заржать бы в голосину, если б меня сейчас не пугало, что помимо прочего я в таком сопрею мгновенно по жаре-то ихней!