Книга КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10), страница 31 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А вы, мать вашу, где были? Почему покушение на… на… — у него, похоже, от негодования все слова смешались, — на всех наших жён!!! опять! должны мы со товарищи разгребать⁈ Где ваши хвалёные кольца охраны? Остались в Иркутске и Карлуке? Почему не было сопровождения⁈

— Было, — гораздо громче чем прежде коротко ответил Попов. — Все погибли. Почти два десятка человек.

Я успел до пяти досчитать, пока Сокол тихо не спросил:

— Сколько точно?

— Восемнадцать боевых офицеров погибло и четверо ранено. Эти чудом выжить смогли, только благодаря тому, что княгиня Дашкова в усадьбе оказалась.

— Список завтра же мне на стол. Позаботьтесь, чтобы у погибших были указаны родственники и, если есть, иждивенцы и несовершеннолетние дети. Наградить из моего фонда!

— Слушаюсь, ваше высочество!

Мы с Серго переглянулись.

Мда. Получается, до дома добрались далеко не все твари. Или добрались далеко не в той силе, в какой могли бы. Страшно было бы представить, что могло… Нет, блин горелый! Я даже думать о подобном не хочу!

ВОПРОСЫ ПРАКТИЧЕСКОГО СВОЙСТВА

К вечеру телефонную связь таки восстановили, мы переговорили с Афоней, потом с родителями, с какими-то кураторами и, наоборот, подотчётными лицами (это уже Петя), успокоили всех (насчёт Пети не знаю, он мог и хвосты своим накрутить) и согласовали взаимные перемещения. В ночь «Пуля» ушла в Иркутск. И ушла, к сожалению, со скорбным грузом. Восемнадцать заполненных льдом гробов с растерзанными останками офицеров охраны.

* * *

На следущее утро тем же транспортом прилетели сестра Ивана и дойчевский профессор с сопровождением. Екатерина Кирилловна пребывала в некоторой растерянности, а охраны вокруг неё было как бы не половина дирижабля.

Так вот.

Сгрузили нашего профессора как раз в новый дом. Отстроен тот был просторно, с двумя длинными флигелями. Да и охрану удобнее организовывать, когда все в куче.

Марширующие… Ладно, не марширующие, но попадающиеся повсюду офицеры вызывали уже некоторое раздражение (а всегда так — как гром грянул, вот все службы креститься и побежали!), а их натренированные выражения лиц — этакие, знаете, скучающие, как будто они тут на моционе и совершенно случайно вам на глаза попались — тихую истерику. Вокруг тайга стеной! И чего вы тут, господа, гуляете — секрет Полишинеля.

Екатерина Кирилловна поближе к брату разместилась, а профессору с его громилами отдали весь правый флигель.

— Здесь совершенно пустой, и вы можейт размещать свой оборудование, как вам вздумайтся, — с хозяйским видом вёл Фридрих учёного гостя по пристрою.

— Но я бы не советовал капитально тут устраиваться, — заметил я.

— Почему? — напряжённо спросил профессор.

Он вообще немного нервничал, осознав, что его с его драгоценной водорослёй привезли не абы куда, а в Россию. Более того — в саму ужасную Сибирь! Так что по сторонам он смотрел тревожно. Маманиных капель ему надо выдать, что ли? Или нет, не выдать — прямо напоить, а то ведь подумает, что отрава, да выльет, дурашка.

Немного успокоился Кнопфель, когда дошло до дела. В тот же день после обеда все желающие из нашей честной компании уселись за карты, любезно предоставленные замечательным рудничным управляющим Владимиром Николаевичем, который тут же и присутствовал, как главный специалист по местности.