Книга КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10), страница 121 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А-а-га… — задумчиво обошёл его я. — И сколько весу тягаешь?

— Так не меряли ещё, Илья Алексеич. Как лекарство приняли, так и на дирижабль.

— Вот оно чё… а тогда как силу удара проверили?

— Так это… я на станции случайно стену… того… — смутился конь.

Вообще разговаривать с конём было такое себе ощущение. У нас только папаня в сильном подпитии с конями беседы ведёт. А тут — пожалте. Оно понятно, что оборотень, но — забавно. Особенно когда на лошадиной морде отражаются сконфуженные эмоции.

— Так, верёвки есть?

— Найдутся.

— Так, ребятки! Первая практическая задача такая: обвязать этого коня, — вокруг рассмеялись, — чтоб петель для рук побольше! Будем из тебя, Гриня, мобильный поставщик оборотней делать!

Вскоре Иванов был обвязан по кругу, став похожим на огромную колбасу. Впрочем, смешки скоро закончились, и оказалось, что огромная зверюга может бежать как бы не со скоростью тяжелого шагохода. И тащила при этом человек двадцать. Просто больше зацепиться не удалось. Тут ведь как — может и больше бы влезло, но кажный казак ещё ж и снаряжение с собой пёр. Бонбы всякие, гранаты в разгрузках, автоматы-пулемёты да ещё чего. Как бурундуки по осени толстые. Вот только пилоты приданных шагоходов после опроса доложили, что всё равно по такой махине не промахнулись бы. Так что этот вариант пришлось отложить, только на эвакуацию.

А вот идею с простой пехотой отрабатывали долго. Выданные Семёнычем пустынные накидки отлично прятали человека в песках. А ежели он ещё и по-пластунски ползёт… По крайней мере, если точно не знаешь, куда приглядываться, в глаза не бросаются. Надеюсь, вражескиие наблюдатели окажутся не глазастее.

А вот в нанесением повреждений было не очень. Всё ж таки, простые оборотни — это просто звери. Огромные теперь, да. Но вот когтей как у меня у них не было. Хотя один тур размером с поезд так вмял пластину мишени, что если бы на её месте был шагоход…

Возвращались на базу перемазанные смесью пыли, пота, да ещё над отрядом стоял такой густой смрад звериного пота, что, как говорится, уже не пахнет, а глаза режет. Может кому и ничего, а мне с моим обонянием приходилось несладко.

Однако офицеры решили, что это я от результатов слаживания морщусь. В итоге посыльным был выбран капитан Халецкий. Видимо, как родственник знакомца.

— Не волнуйтесь, ваша светлость, это же только предварительные итоги. Сейчас в расположение придём, посидим с офицерами, обсудим. Может, какие ещё идеи родятся.

— Дай то Бог, дай то Бог, — невесело ответил я.

Ну а правда, прокрадёмся мы на базу — это допустим. А потом что? Нам же не прокрасться надо, а побольше вреда нанести.

Нет. Думать надо.

КАК ЕСТЬ ПРАВДУ-МАТКУ…

Пришёл вечером к отцам-командирам и отчитался по результатам наших экспериментов — и с ползаньем, и с конями… А они смотрят на меня и улыбаются:

— Что, говоришь, Илья Алексеич — бесполезное дело?

— Говорю! — рубанул я. — И ещё раз скажу, коли надо. В лоб, среди бела дня, без поддержки — мы тут навоюем, ага.

— А кто тебе такое сказал? — усмехнулся начальник штаба. — Во-первых, не днём. И, во-вторых, с поддержкой.

— Ага, многие думают, что на верху сплошь деспоты и идиоты, — поддержал спич Гусев. — Многие. И все они ошибаются. Мы тут тоже кое-что придумали, завтра на инструктаже озвучим.