Онлайн книга «КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9)»
|
А он, хоть и отвергнутый отцом и родиной, всё же германский принц — этого я из соображений деликатности не произнёс, но оно и так всем было понятно. Все дружно уставились на Фридриха. А тот смотрел на меня. Да-да, вот эта вот комедия насчёт сеньора и вассала — это ведь всего лишь удобная ширма, которую нам позволили выставить, чтобы прикрыть шаги больших игроков — русского императора и германского кайзера. И я в этом политическом танце — сошка настолько маленькая, что даже пресловутая пуговичка от кальсон себя выше меня может считать. Я, конечно, успешно делаю вид, что всего этого не вижу. Играю, как дети, во «всамделишное» сюзеренство. Но если разговор пойдёт по-взрослому… Всё ли это прочитал Фридрих в моих глазах — и вообще прочитал ли? Они ж всегда говорят, что русскую душу не постичь с европейской меркой. Но насупился он и задумался очень серьёзно. А когда поднял взгляд… — Сдаётся мне, — со странной интонацией сказал Иван, — мой царственный брат решил сыграть в собственную игру… — Да, — неожиданно по-русски и очень твёрдо ответил Фридрих. — Я решайт сыграть своя игра. Мы ничего не говорить кайзер. 26. ВЕРБУЕМ ПРОФЕССОРА К ВОПРОСУ ОБ ОБОРОТНЯХ Так-та-а-ак, похоже, у Фридриха взыграло ретиво́е. И, насколько мне его удалось за прошедшие месяцы узнать, собой он, скорее всего, поступился бы. Придушил бы гордыню и пошёл, как прежде, дисциплинированно исполнять высочайшие приказы, несмотря даже на желание папаши-кайзера уязвить сынка всякими «низкими» работами, показать, что без монаршего семейства он — ничто, мордой, так сказать, по навозу повозюкать… А вот демонстративную брезгливость, высказанную кайзером по отношению к любимой женщине и будущему ребёнку опального сына, германский принц никому не намерен был прощать. Что в настоящий момент было нам весьма на руку, как бы меркантильно это ни звучало. — В таком случае… — Иван по привычке вскочил и прошёлся по небольшой комнате туда-сюда. Сидящие на кровати, мимо которых он забе́гал, следили за ним, синхронно поворачивая головы, словно три кошки. — В таком случае, брат мой Фридрих, вы можете предложить этому сумасшедшему профессору своё покровительство. Совершенно очевидно, что он полностью поглощён своими пробирками и ретортами, а значит, не в курсе вашей временной опалы. Намекните ему на переезд в новую, совершенно секретную лабораторию, прикрытие от кайзерского гнева и лучшие условия труда. — Сокол крутанулся на пятках, разворачиваясь ко мне: — Что скажешь, Илья Алексеевич, сможем мы организовать нашему новому другу профессору Кнопфелю закрытую лабораторию в глухой железногорской тайге? — Мы-то сможем… — А как же есть озеро? — в тон мне вскинулся Фридрих. — Отсутствие озеро? Ведь всё дело в водоросля? — Спокойно, господа! — успокаивающе поднял ладонь Сокол. — Есть у меня на примете одна примечательная специалистка… Да, собственно, все вы её знаете либо наслышаны. Сестрица Катерина. В некотором роде, она должна быть благодарна нашему Коршуну за обещание крепкого и исполненного любви брака с принцем Египта Джедефом Семнадцатым. — Это который по прозвищу Бегемот? — живо припомнил Серго. — И он же Крокодил, — прибавил Петя. — Только я не понял, — спросил я, — а при чём тут Катерина? Она в благодарность за нечаянно ляпнутое слово опишет наши труды праведные для потомков? |