Онлайн книга «КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9)»
|
— А если ничего не получится, тогда более дальняя родня пойдёт? Он покачал головой: — Скорее, там будет список особ приближённых. Доверенных, надёжных, могущих послужить опорой трону. — Разумно. — Интересно, меня потом сразу отпустят? — Иван тоскливо оглянулся на выход. — Или опять заставят на этих дурацких семейных посиделках высиживать? — Да перестань! Ну пригласят на обед… — Да я лучше бы в офицерской столовке пообедал, честное слово! Я хмыкнул, глядя в спины удаляющейся группе. — Слушай, а вопрос с кровью как решили? — Насколько я понял, будет что-то вроде небольшого коллективного кровопускания, а потом всё это… И тут Кирюшка побежал. Нет, это как-то обыденно звучит. Не побежал он, а рванул. Метнулся пулей, как это умеют делать маленькие дети — неожиданно и стремительно. Как будто, знаете, энергия в них накапливается и в какой-то момент выстреливает. — Кирюха! — сдавленно выкрикнул Иван и кинулся за ним следом. А я, как папаша более опытный — в другую сторону, на перехват! А Кирюшка мчался, заливисто хохоча. Он даже здорово обгонял Ивана, потому как местами были наставлены здоровенные рубиновые вазы в виде цветов, и мелкий ловко бежал под их чашами, между стеблей, а здоровенному Соколу приходилось оббега́ть вокруг. Кирюшка выскочил из цветочных «зарослей», увидел меня, взвизгнул и кинулся удирать ещё быстрее, заметался зигзагами, чисто испуганный заяц. Иван тоже сообразил метнуться на перехват. И он даже почти поймал сына. Почти. Словно в растянутом времени я видел, как медленно они бегут мне навстречу. Как ещё медленнее оборачиваются привлечённые визгами и криками Соколовские родственники. Как хмурится профессор Шляпников. Как из-за спин других дам выглядывает Маша и рот её складывается в тревожное «о»… И как ножка в крохотном ботиночке запинается о рубиновый треножник. Я чувствовал внутри, что могу рвануть быстрее, на пределе сил. На пределе звериных сил — и успеть. Но Зверь сказал: не лезь. И я остановился. И ме-е-едленно смотрел, как запнувшийся Кирюшка ныряет вперёд. Вот он треснулся лбом в рубиновую ступеньку. Брызнула кровь. Маленькие ладошки упёрлись в камень. В камень ступеньки центральной чаши Сердца Горы. И я… не понял, нет — почуял, что сейчас произойдёт. Аномалия словно вздрогнула. Я успел рявкнуть: — Всем зажать уши!!! — и тут оно разразилось. Тонкий пронзительный звук резал даже через прижатые ладони — словно гора кричала раздирающим, неожиданно высоким голосом. Магические светильники разом лопнули, рассыпались мелкими голубыми искрами. Наступила тьма. Это длилось секунд двадцать, а потом упала тишина. Только ушам отчаянно казалось, что этот нечеловеческий свистящий вопль всё ещё звучит. Я открыл глаза и увидел над собой озарённый малиновым светом потолок. Кирюшка! Я сел рывком, обернулся. Это светился он. Весь светился, целиком. А Иван обнимал его, и укачивал, а у самого него по ушам и из носа по подбородку текла кровь. Сына подхватил, какие уж тут уши руками зажимать… Я зашарил по карманам. С нашей жизнью у меня, как у белочки орехов, всегда по всем карманам лечилки распиханы. А с той стороны чаши уже бежала Маша — в полнейшем ужасе. — Кирюша! Кирюша! Ваня, о Господи… Мы совместными усилиями разжали Ивану руки, и Маша, обливаясь слезами, принялась качать на руках светящееся тельце сына. |