Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 16 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— На Байкале всего три ветра?

— Четыре, на самом деле. Четвёртый — Шелоник. Возможно, он — сын Сармы.

— От кого-то из тех двоих?

— Вероятно.

— И они не могут выяснить чей, оттого и злые? — Айко фыркнула. — Впрочем, это к делу не относится. Итак, вы нашли древний артефакт?

— Я думаю, да. Все приметы совпадают.

— Н-ну да, — протянул Айко. — Имеем бочку и омулёвое сумасшествие. Я так понимаю, вы хотите изъять артефакт из его… среды?

— Хочу. Сколько раз слышал: как пройдёт буря — омуля ищи-свищи. Значит, опять бочку куда-то унесло.

— А разве буря не может прогнать рыбу?

— По-хорошему, он глубже спускается — а там ему всё равно.

— Вот оно как!

— Сейчас мы её изолировали, посмотрим, каков будет эффект. Свадьба у Миши пройдёт — я бы бочку в институт артефакторики свозил, показать, описать.

— То есть использовать вы её не собираетесь?

— Ну разве что для царской рыбалки, — усмехнулся я. — Или гостей заморских до умопомрачения поразить. Не хочу же я до оскудения Байкал довести… Ладно! — Я хлопнул ладонями по коленям и встал. — Пошли глянем, что там.

* * *

В полынье всё ещё кишела рыба. Было её всё ещё много, но совсем не так, чтобы прям сама из воды вымётывалась.

— Ух ты! — сказал за моей спиной Иван и побежал обратно в дирижабль с воплями: — Вставайте! Вставайте скорее!

Первым вылетел Хаген с пистолетом в руках.

— Тихо! Отставить оружие! — гаркнул Сокол. — Рыба! Да вставайте же, там такая рыбалка, вы всё продрыхнете!

— Точно! — выскочил на одной ноге Мишка, спросонья не попадающий во вторую гачу. — Мы ж рыбачить приехали!

— Вспомнил, гляди-ка! — заржал Серго и тут же увидел в панорамное окно салона, что творится вокруг проруби: — Да вы посмотрите! Они её прямо руками хватают!

— А я вам про что⁈ — возопил Сокол. Все резко проснулись и помчались к полынье.

Через полчаса рыба как будто успокоилась, начала спускаться вниз, и только отдельные серебристые блики мелькали в толще байкальской воды. К этому моменту все участники мальчишника успели выловить по ведру рыбы (буквально по ведру — ведром) и были страшно довольны.

— Япона мать! — завопил вдруг Дашков и хлопнул себя ладонью в лоб.

— Я вас слушаю, — невозмутимо сказала Айко.

Миша непонимающе захлопал на неё глазами, свёл в уме две этих фразы и покраснел:

— Прошу прощения, но мне срочно нужно бежать!

— Что такое? — хором крикнули мы ему вслед.

Дашков на бегу замахал руками, на трапе обернулся, крикнул:

— Жеребец! — и скрылся.

— А-а-а! — вспомнили мы с Хагеном разом. — К десяти же коня доставят!!!

Пока мы объясняли остальным, что за конь, Миша выскочил из дирижабля, поразив меня до глубины души. На сей раз на нём была спортивная форма, в уставе нашего училища прописанная для курсантов как «летняя» — сатиновые трусы и белая майка.

— Протрезвинку дать⁈ — крикнул Петя.

— Я уже́! — коротко отрезал Дашков и принялся всячески скакать по льду, разминаясь. После этого он, не говоря худого слова, прыгнул в полынью, разогнав оставшихся омулей, и несколько раз от души нырнул. Выскочил — и помчался, закладывая большую петлю вокруг полуопустевшего бурятского лагеря, паря́на ходу, как паровоз.

— Чё это он? — осторожно спросил нас подошедший Дагбажалсан.

— Сохнет на бегу, — по существу пояснил ему Хаген.

Михаил тем временем проделал половину маршрута и мчался уже обратно. К нашему кружку подтянулись ещё несколько парней. Подошёл и Цырен.