Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 115 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Главный шваб тем временем обратился ко всем нам скопом:

— Господа, мы должны извиниться. Мы не поняли, что вы сопровождаете персону, желающую остаться инкогнито. Прошу… — что он там хотел попросить, осталось невыясненным, поскольку сей господин совершил ошибку, тронув за локоть Сокола, пренебрежительно развернувшегося к вражескому строю спиной.

Глуховато хлопнуло, и шваба откинуло защитным контуром, впечатав в строй своих сотоварищей.

— Инкогнита! — проворчал Сокол, усаживаясь на барный стул. — Гуляй иди, пехота…

Эта сцена породила второй виток скандала. Логики в нём не было уж вовсе никакой. Я слушал ругань на нескольких языках, понимая хорошо если через слово. Эти швабы оказались почти выпустившимися курсантами местной среднетехнической шагоходной школы, и драли глотки, что они чуть не лучшие из всех выпусков за десять лет.

— Не знаю, кто и зачем вам так соврал, — куражился Сокол, — но против боевых офицеров вы со своими «пятёрками» — всё равно что плотник супротив столяра!

Курсанты обижались и требовали сатисфакции. Серго ржал. Петя отпускал непонятные мне шуточки по-немецки, от которых заходился уже Хаген.

— Да вы врёте всё! — писклявым петушиным воплем разразился один из курсантов. — Кто вам доверит шагоходы? Посмотрите на себя, команда инвалидов!

Тут Сокол резко перестал ржать и цапнул писклявого за грудки:

— Ах, инвалиды тебе не нравятся⁈

Всё снова смешалось и завертелось. Случилась всё же потасовка, пусть и не такая масштабная. Потом растаскивание участников и ещё пущий ор. А в итоге мы почему-то попёрли куда-то в составе огромной толпы — всех практически, кто в «Трёх кружках и топоре» на тот момент сидел. Во всяком случае, в голове всплыла смутная картинка, как бармен цепляет на входную дверь огромный амбарный замок.

— И куда мы идём? — спросил я Фридриха, который почему-то оказался рядом, поддерживая меня под руку.

— На полигон! — торжественно объявил он, оборачиваясь ко мне и демонстрируя замечательный свежий фингал под правым глазом. — Учебный дуэль на шагоход. Я есть в ваш экипаж!

Что???

— Не понял… Хаген!!!

ЛУЧШИЕ ИЗ ХУДШИХ

— Яволь! — чуть не оглушил меня Хаген, который, оказывается, поддерживал меня слева.

— Какой… тьфу! Какая дуэль? Какой экипаж⁈

— Так вышло, что Иван Кириллович согласился на парную дуэль на шагоходах. Чтобы выяснить, кто лучше… на практике, так сказать.

— Ядрёна колупайка… — меня пронзила новая мысль: — Так у нас же нет шагоходов⁈

— Именно поэтому мы идём на их полигон, где за малую мзду курсантам дозволяется пользоваться учебными машинами, снаряжёнными учебными же снарядами. Теми, с краской. И даже проводить такие вот мероприятия.

— Это я понял… А Фридрих?

— У них тут стоят «Пантеры» первого поколения, у которых экипаж состоял из трёх человек. У его высочества, князя Багратиона и князя Витгенштейна слаженный экипаж. У нас с тобой тоже. Но нам для комплекта нужен был третий — заряжающий, он же стрелок.

— Я-я! — с азартом воскликнул Фридрих. — Я — заряжайт!

— Пиштец, — сказал я. И совсем уж тихо Хагену на ухо: — Ты понимаешь, что размажут нас? Какой он заряжающий… не говоря уж о стрелк е.

— У нас не оставалось выбора, — Хаген слегка пожал плечами.

— У меня, по-моему, в глазах двоится, — пожаловался я. — А Петя где?