Книга КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8), страница 7 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Орал подполковник Иванов, кроя трёхэтажными матами княжну Острожскую и иже с нею. Барышни толпились злобной кучкой, истерически огрызаясь на столь высоких тонах, что разобрать ими произносимое было решительно невозможно.

— А ну, тихо! — рявкнул атаман, не перекинувшийся ещё из шкуры, слегка подранный, но более изляпанный чужою кровью. — Господин подполковник, доклад!

— А почему вы не спрашиваете меня⁈ — взвизгнула Дита Острожская.

— Потому что, мадмуазель, вы лицо мне неподчинённое, о чём я имел счастие многократно от вас выслушивать! — отбрил её медведь и отворотился спиной. — Говорите, Павел Сергеевич.

Подполковник нервно дёрнул головой.

Надо бы маманиных микстурок успокоительных ему хоть парочку выдать, совсем на пределе дядька.

Выдадим.

— В этот раз почему-то было очень много свиней. Нереально много, едва не более половины.

— Я заметил, — кивнул атаман.

— Соответственно, наиболее сохранившийся участок стены практически не подвергся нападению. Зато пролом между второй и третьей башней…

— Это была ваша часть ответственности, и нас она не касается! — выкрикнула Дита, и дамочки позади неё поддержали её дружным визгом.

— Тихо, я сказал! — снова рявкнул медведь через плечо и кивнул Иванову: — Продолжайте.

— Они могли бы отсечь часть на подступах пулемётным огнём. Как минимум второе и третье гнездо, для которых зона обстрела перекрывается с нашей. Но… — он яростно оскалился, и я подумал, что сейчас артиллерист натурально в драку полезет, но тот справился с собой и проговорил холодно и весьма желчно: — Дамочки предпочли устроить фотосессию.

— Чего устроить? — не понял атаман.

— Хвотографировались оне! — громко подсказали из сердитой толпы. — На нас тут, значицца, дикая свиноферма прёть, а оне друг дружку на карточки снимають!

Атаман развернулся к девицам:

— Это правда?

— Что⁈ — Дита дёрнула плечом. — Империя должна знать своих героинь! И эти фотографии будут лишним доказательством того, что жэ-э-энщина, — она именно так это произнесла, с каким-то вывернутым «жэ-э-э», — может воевать нисколько не хуже мущ-щ-щины! Даже джунгли устрашились, завидев наш героический настрой!

Несколько секунд стояла тишина.

— Вы с ума сошли? — почти шёпотом спросил атаман.

— Я не собираюсь выслушивать оскорбления! — фыркнула Дита и, развернувшись, пошагала в выделенный ей и её подружкам дом. Нос княжны при этом был невероятно задран, а плечики резко дёргались в противоход с ногами: правое-левое-правое-левое…

— Паноптикум, — пробормотал Витгенштейн, также наблюдавший всю эту сцену.

— От так и живём, — тяжко вздохнул атаман, превращаясь. — Ну что, братцы? Надо хоть двор да полосу отчуждения почистить, не то через два часа тут так завоняет, что слетятся стервятники со всей Индии.

— А не завоняет! — сказал подошедший Коршунов-старший и извлёк из полевой сумки… монгольский костяной артефакт!

— Шарик морозный! — обрадовался я. — Надо ж, когда пригодился!

— Ну, вообще-то, мы его уже на ферме обкатали. Отлично работает! Однако, здесь земля из артефактов силу тянет. На сколь хватит — не угадаешь.

— Вот и посмотрим! — бодро сказал дядя Кондрат. — А вот, к слову, не худо было бы свининкой разжиться, а? Ежли мы их тут в какой подвал складирываем да приморозим?

— Можно, поди, ещё и лёду наморозить, шоб оне не портились? — поддакнул дядя Женя.