Книга КОМ-6 (Казачий Особый Механизированный, часть 6), страница 94 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Илья Алексеевич, если примешь мой совет, я так считаю, нужно это кольцо им отдать. За максимально возможный выкуп. На вашем месте я бы обязательно посоветовалась с господином бароном и вашими друзьями-князьями.

— Да я и сам равным образом к этому склоняюсь, — задумчиво протянул я, и… такая ярость вдруг накатила, аж зубы скрипнули: — Но виру за Марту с них тоже стрясу!

Откуда это древнее слово у меня в голове взялось, я ума не приложу. Но как иначе его назвать?

Лиса покосилась на меня опасливо:

— Разумно и справедливо. Плата за бесчестный поступок родича. Я чую, они придут к тебе с поклонами. У них просто другого выбора нет.

Мы вернулись в избу. А там — снова водевиль. Этот Эдвард вытащил у кого-то из трупов револьверт и ждал нас, приставив ствол к виску.

— Я больше не смогу… я не смогу…

— Да успокойся ты, Смит, эсквайр. Езжай домой. Или жди где окончания войны, поскольку твоими делами я в ущерб службе заниматься не намерен! Потом найдёшь меня или в Новосибирске, или в Иркутске. Отдам я тебе кольцо. Не бесплатно, конечно. Так что можешь сразу штат переговорщиков привозить. — Я прям предвкушал, как мой дорогой тесть их всех размотает. — Но учти: сам не явишься, мы ведь навестим вашу милую семейку. С неофициальным визитом.

— Если позволите, ваша светлость, — неожиданно чинно и очень скромно сказала Айко, — с этим заданием я и одна справлюсь. Мне это будет даже… приятно.

Англ страшно побледнел:

— Нет! Нет-нет! Я приеду, чтобы договориться, слово джентльмена!

— Ну вот и славно! — Я поторопился покинуть вонючую избу. — Пошли, Айко.

— Спас-сибо… — прозвучало в спину.

— Покуда не за что.

* * *

Вернулись в расположение. Представляете, без приключений! Прям удивление накатывает. Сдали «Пантеру» техникам, в ответ на вопросительные взгляды Швец просто пожал плечами. Чем меньше людей знает, тем лучше. А вот к особисту мы с Хагеном прогулялись. И тут удивление — на мою фразу, что мы похитителей на ноль помножили, особист лишь махнул рукой:

— Господа, не забивайте мне голову! Грохнули бандюков — вот и прекрасно! Или мне вам а-та-та сделать? Боевые офицеры, цельный герцог с бароном, а ерундой маетесь! Живы? Здоровы? Прекрасно! Послезавтра на боевой выходите? Больше меня ничего не касается. — Он помолчал. — Но по-человечески хочу вам спасибо сказать за упокоение нечестивцев. А то мои ребята уже зашиваются — кому война, а кому и мать родна. Повылазило мразей. В Новониколаевку я похоронную команду отправлю с десятком жандармов, рапорт составим, похитителей похороним. Заодно деревню проверят, вдруг там кто живой остался. Вашего участия более не требуется. Всё. Идите к себе, господа!

Мы вышли из штабной палатки.

— А чего ты ему про Смита не рассказал? — вполголоса спросил меня Хаген.

— Это, брат, не совсем его ума дело. Тут надо бы повыше… — Я оглянулся и, убедившись, что вокруг никого нет, продолжил: — И если ты думаешь, что с англом всё закончилось, зря так. Я их семейку как тряпку мокрую выжму! Англы только удар по деньгам понимают.

— Не знаю, не знаю… А как же честь семьи? Да и личная честь, в конце концов?

— Огорчу я тебя до невозможности, слово «честь» в Англии воспринимается как довольно эфемерное понятие.

Он аж остановился.

— Почему эфемерное?

— А потому. И нечего сверкать так яростно глазами. Это для тебя оно не эфемерное. А для этого Эдварда — вполне. Напомню, он тебя выкрал, собирался пытать и убить. Там благородные отношения только для узкого круга своих. А ты — совсем не свой! В этом не сомневайся.