Онлайн книга «КОМ-6 (Казачий Особый Механизированный, часть 6)»
|
Хаген вздёрнул подбородок: — Доклад сотника Коршунова считаю предельно полным, не имею ничего добавить сверх этого. — М-гм… м-гм… Так кого, вы говорите, взяли в плен? — Младшего принца императорского дома Великой Германской Империи, Фридриха Вильгельма Августа Прусского! — Фридриха, значицца… Так-так… А в каком, говоришь, он звании? — Оберст-лейтенанта, господин атаман! — Хм… — Никита Тимофеевич озадаченно поднял брови и выпятил губу. — Чёт маловато для принца, а? Стёпа, — это он адъютанту, который при нём был и за управляющего, и за секретаря, — оберст-лейтенант, глянь, какому чину у германцев соответствует? Степан пошуршал бумажками: — Подполковника, ваше превосходительство! — М-м-м! Ну, подполковник — уже неплохо, это птица покрупнее будет. Но принц!.. — Никита Тимофеевич покряхтел и потёр шею. — Так, соколы! За рейд объявляю вам благодарность. Три дня отдыха, если чего на головы нам не свалится. А насчёт этого принца докладную наверх подам. Идите пока, поставьте его на довольствие как военнопленного. Коршунов! — Я, ваше превосходительство! — Пленный твой, головой за него отвечаешь! Да чтоб не шлялся тут куда ни попадя. — А баба? — И баба пусть при нём! Ещё я с бабами не разбирался! Она ж не в звании? — Никак нет. — И на все четыре стороны не пошлёшь, едрит её налево! В канцелярии оформляться будете, спросите там, как её пристроить. Эти писарчуки лучше знают. — Будет сделано, ваше превосходительство! Разрешите идти? — Идите уж. Герои… НА ДОВОЛЬСТВИЕ Мы вышли в предбанник. Принц и евоная подружайка с надеждой на нас уставились. И охрана тоже. В смысле — тоже с надеждой уставилась. Не очень-то им хотелось охранять каких-то непонятных дойчей. — Так, Фридрих, — сказал я, и принц сразу встрепенулся, — ком цу мир. И головой обозначил, для наглядности, чтоб он за мной следовал. Парочка ничего не поняла, захлопала глазами и начала в два голоса что-то говорить Хагену. — Тихо-тихо! — поднял руку я. — Не клопочим! Все дружно идём в канцелярию и получаем нужные папирен! Ясно? Без бумажки вы тут не принц с невестой, а ноль без палочки. Орднунг унд дисциплинен во всём! «Орднунг», а уж тем более «дисциплинен» для немцев — слова волшебные. И на Марту, и на Хагена, и, как можно было наблюдать, даже на принцев они чудодейственно влияют. Все трое дойчей сразу подобрались и пошли за мной ровным строем, едва ли не печатая шаг. Видел бы меня кто из родни — ухохотался бы. В канцелярии уже слышали, что Коршун из рейда новых пленных привёл, да с трофеями. Ждали. — Это ж надо так суметь! — удивлялся писарь, заполняющий бумаги. — С Польского фронта девчонку-немку привёз. Нет бы польку? Надо было именно на немецкий хутор выскочить! В Сирию поехал — опять немца спас. А сколько их тут, дойчей, на весь японский фронт? И нате вам пожалста! Немцы преследуют тебя, Коршун. — Это есть судьба! — убеждённо сказала Фридрихова пассия, и писарь посмотрел на неё с сомнением: — Ну-ну… Как мадам оформлять будем, Илья Алексеич? Я только руками развёл: — Атаман и сам не знает, сюда послал. — Видишь ли, если записать её как подданную Германии, ищущую политического убежища, придётся её сразу в тыл отослать, в ближайшую губернскую управу. Девушка поняла, что ей грозит разлука с ейным милым, и вцепилась в него обеими ручками, лопоча и заливаясь слезами. Фридрих не понял — от чего такая перемена, и Хаген принялся объяснять ему детали. Пару минут они переговаривались, как два пулемёта, после чего Фридрих что-то решительно сказал и даже пальцем этак в потолок многозначительно ткнул. |