Книга КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5), страница 44 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Георгий Константинович, дайте и вам руку пожму!

Поручкались.

— Гарантирую, что все мои связи наверху будут использованы для продвижения в войска вашего оружия. А кстати, как назвали-то?

— Да мы как-то привыкли его «Змей Горынычем» звать. А снаряды эти — «Кладенцами». — Капитан извиняющеся добавил: — Уж больно дорогие они, заразы.

— Вот не знаю, дорогими они генерал-губернатору покажутся или нет, но чтоб вот так — бабах и СБШ нету, это, как по мне — дорогого стоит!

— Ваши слова, господин сотник, да Богу в уши. Ну или не Богу, а кому поближе-пониже.

От таких эффектов на стрельбище я пришёл в чрезвычайное возбуждение. В войска-то такое чудо ещё когда пойдёт — уж очень армейская машина неповоротливая, а на моей «Пантере» — уже стои́т! И похрену мне, сколько эти «Кладенцы» сто́ят — куплю и задумываться не буду.

Следующая стрельба из пушек Рябушинского прошла штатно и особых восторгов после первого феерического выступления не вызвала. Нет, вы не думайте, и стреляли и перезаряжались на отлично. Но перебить реакцию на «Кладенцы» уже было сложно.

А потом я задумался. А чего это я? «Змей Горыныч» был не первой новинкой на «Пантере». В самую первую голову Швец и Пушкин взяли свою обкатанную на крупняке «Саранчи» разработку — плетения и эти индийские стекляшки — и накрутили её на стандартную «ахт-ахт» «Пантеры».

Пушка стала просто нереально точной!

Правда, в бронепробитии не прибавила. Антон что-то о пределе Менделеева толковал.

Зато скорость сведения насколько увеличилась!

Ну, так — тут прибавить в чём, в другом месте — наоборот, урезать. А если эти крохи ТТХ сложить вместе, то такими маленькими шажками нашу «Пантеру» можно довести до каких-то запредельных характеристик. Оно, конечно, наш шагоход в таком виде навсегда останется единственным и уникальным прототипом, и в серию целиком комплекс новинок пустить не получится — очень дорого будет. Но для себя-то любимого, а? Это ж не песня — это сказка получится!

Пока я эти умные мысли раздумывал, настал черёд следующего, новейшего изобретения Пушкина со Швецом.

А! Я ж не рассказал, как мы тут изгалялись с идеей, чтоб пением шагоходы ускорять изнутри машин!

Главное, что вынес я из итогов боя на голландской базе — сидеть снаружи, когда идёт замес такого калибра, мне вообще не хочется. Господа изобретатели приняли вызов стойко. И первым делом пригласили местную восходящую звезду с кафедры физики, специализирующегося по вопросам акустики. Гений от физики пришёл с целой тачкой аппаратуры и начал мои певческие экзерсисы замерять.

Использовали мы для этого самые разные движущиеся средства, имеющиеся в моём распоряжении — надо же было сравнить! Понятно, что на всех учебных шагоходах с певческого отделения были смонтированы карманы (кроме «Клопиков», они такие маленькие, сами по себе как карман), но светило озадачило магонаучников тем, что хорошо бы проверить, как действует звук, если его источник (то есть я) будет помещён в различных точках корпуса.

Я представил себя примотанным к броне, и как-то мне стало неуютно, но Швец и Пушкин к следующему экспериментальному заходу раздобыли у университетского завхоза приспособу типа люльки, в какой маляры на фасадах висят да красят, и систему ремней, с помошью которых эту люльку можно было почти на любой конструкции крепить.