Книга КОМ-4 (Казачий Особый Механизированный, часть 4), страница 43 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Нет, зачем же прогуливать! — она осуждающе покачала головой: — Опять не довели?

— Нет, а кто ж доведёт?

— Н-да… С вашим курсом всё ещё как первый блин, вот так комком! Непонятно, к кому вы в конце концов будете приписаны. Да и группа пока всего одна, ни то ни сё. Для отдельного начальства сильно жирно, так вы пока прицепом к боевому факультету пойдёте.

— А они, надо полагать не в восторге.

— Кто бы их спросил, — сурово подала голос из-за спины Алевтина Георгиевна. — Приказ из императорского управления высших учебных заведений за личной подписью государя! Надзирающим Великий князь Кирилл Фёдорович назначен, это вам не шуточки.

— Ну а воспитательский состав весь подчинён по линии военных училищ, — снова вставила Танечка. — Начальство у них своё, нам они не подотчётны.

— А кому же? — полюбопытствовал я.

— Генерал-губернатору, — Танечка выразительно приподняла брови. — А у нашего ведомства с их давняя… любовь.

Ага. То есть, такая любовь, как у кошки с собакой. А кадеты в середине, значицца, останутся. Как бы не вышло по пословице, той, про дитя у семи нянек. Нда.

— А переводчики вообще отдельной статьёй идут, как вольнонаёмные на временном договоре.

— Переводчики?

— Ну, конечно. Там из всех шестидесяти учеников, говорят, от силы человек пять по-русски сносно объясниться могут. Остальные на уровне: «здравствуй-до свиданья» да «сколько стоит».

— Н-да, прямо как я в Монголии. Если говорить отчётливо и помогать себе руками, можно достичь взаимопонимания.

Секретарши дружно засмеялись.

— Так про уроки-то мои…

— А! Смотрите, с сентября у всех экстернов начинаются обязательные усиленные занятия по специализации. А по вашему предмету — вы основной специалист у нас и есть. Так что в эти часы вы будете вести занятия и заодно сами квалификацию повышать.

— Ловко придумано, — усмехнулся я.

— Иначе никак не вышло, — совсем уж тихо поделилась со мной Танечка. — Впрочем, там ещё два специалиста по пению скоро должны приехать. Может, вы у них что-то и переймёте.

— Ну, если только так.

Я посмотрел в выданную бумажку. Понедельник, среда, пятница, сразу после обеденного перерыва. Что ж, добро́.

* * *

Последний августовский вечер мы провели очень спокойно — сидели у нас на веранде, пили чай с прецелями. Как по мне, это были просто яблочно-ягодные пирожки с открытым верхом, только и отличие от расстегаев, что сверху тесто этак хитро крест-накрест сделано. Но Марта явно дорожила своим умением сделать что-то по-немецки, да и пусть! Прецели так прецели. И запах коричный плывёт — прям волшебно.

На этот запах, поди, Иван к нам и завернул. Шёл с оружейной тренировки — да маленько до дома не дошёл, ноги сами к нам на веранду принесли, чаю попить. Точнее, в Ива́новом случае — кофею.

И вот сидим мы, неторопливо чаёвничаем, разговор этакий неспешный. В небе сквозь сосновые ветки первые звёздочки проглядывают. И тут Хаген, отложив в сторону утреннюю газету, задумчиво произнёс:

— Господа, смею предположить, на Россию надвигается война.

— С чего такие забавные идеи? — Иван отставил кружку с кофе. Вообще, аристократическая манера пить кофе малюсенькими кружечками как-то у нас не прижилась. Все мои знакомые ещё со Средней Азии пили его обычными чайными, а кое-кто и вообще — здоровенными жестяными, полулитровыми. Как мы с Соколом.