Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 40 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Решил — сделал. И бодро-бодро так, пока Дашка за мной не увязалась.

Из-за этой торопливости и бдительность потерял, честно скажем. Выскочил в один из переходов — а мне аж рявкнули в лицо из двух глоток:

— Берегись! — и воздушным кулаком в плечо — н-на!

Папка моя из рук — брык — да через перила!

А парни в защитных комбинезонах дальше понеслись, волоча третьего, полтела которого было облито чем-то ядовито-зелёным. Пострадавший выл от боли, а эти двое так и орали:

— Дорогу! Дорогу! Берегись!

Мысль мелькнула: никак, алхимики эксперимент не удержали⁈ — но так, задним планом. Папка-то моя!!!

— Осторожно, хорунжий! — девушка в защитном комбинезоне, огромных очках и кожаных перчатках бежала по пятам троицы и опрыскивала щипящие зелёные капли из баллона с распылителем. — Не наступите!

— Понял! — я перепрыгнул пенящиеся пятна и помчался вниз, под лестницу. — Ядрёна колупайка!

Папка оказалась не застёгнута, от удара раскрылась, и все лежащие внутри листы рассыпались по нижней площадке. Хорошо, коридор тут не торный, не затоптали ничего.

Я бросился собирать бумажки.

— Ах ты, пень горелый! В каком порядке они лежали-то⁈ — листы все были разного формата и даже цвета, испещрённые диаграммами, графиками и вообще абстрактными рисуночками. — Сучий ты потрох! Как складывать-то⁈ — в сердцах воскликнул я. — Ничего ж не понятно!

— Отчего ж непонятно, господин хорунжий? — низко прогудело из-за плеча. — Обычные таблицы.

Густой бас, прозвучавший откуда-то сверху, застал меня врасплох. Чего-то я в последнее время рассеянный, всё меня врасплох норовят застать. Расслабился, ага.

Я оглянулся. У нижней ступеньки лестницы стоял здоровенный детина, вот по-другому и не скажешь. Здоровенный прям очень. И детина. А потому что русые волосы средней длины перехвачены по лбу ремешком, окладистая борода, этакий «Муромец» в студенческом платье. Ага. И держал в руках несколько Гуриелевых листков.

— Позвольте представиться, Виррих Игорь Фридрихович. Вы с моим папой знакомы.

— А-а! Да-да. Рад знакомству. При случае передавайте папеньке вашему мою искреннюю благодарность, буду в тех местах, обязательно зайду отдариться жидкой… А что он, кстати предпочитает?

— Папаня самых простых вкусов — беленькую уважает. Но под хорошую закусь.

— Прям как мой. Так вы разбираетесь в этом? — я приподнял разрозненный ворох. — Поможете по порядку сложить?

— Конечно, уж на четвёртом-то курсе простые таблицы каждый волхв должен понимать.

— Так это…

— Обычная развёрнутая карта предсказаний. Позволите? — он мягко взял у меня ворох бумаг. Вообще этот Игорь двигался как-то подчёркнуто плавно, видимо, соизмеряя свои габариты и силу с окружающими. Виррих достал тоненькие очки в металлической оправе, привычным жестом нацепил их и, положив папку на подоконник, принялся споро перекладывать листы, бормоча под нос:

— Ага, это стандартно, это тоже, это сюда вот… А вот это интересно, господин хорунжий! Смотрите! — он аккуратно ткнул толстым пальцем в строчку непонятных каракуль: — Вот тут ошибочка вылезла!

— Какая ещё ошибка? Княжеские бумажки-то, — я уже понял, что это бумаги по предсказанию гуриелевскому. Куда сёстры их тащили, интересно?

— Да хоть бы и княжеские. Смотрите сюда, вот на эту строчку. Здесь если не ошибка, то как минимум неточность, а в нашем деле таковое недопустимо и даже опасно… — он ещё раз ткнул в каракули.