Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 115 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Теперь весь экипаж слушал молча, наблюдая за нервной беготнёй Витгенштейна.

— Для этого выделено трое смертников-добровольцев, из числа военнопленных Третьей Польской. О моральной стороне вопроса не извольте беспокоиться. Это такие изуверы… пробу ставить негде! Им обещана высочайшая милость — взамен повешения, отправка на пожизненную каторгу. Это если они вас победят. Ясно?

Мы переглянулись. Чего уж тут неясно-то? Это как гладиаторы в Древнем Риме?

— Но! — Петр Христианович яростно потряс кулаком: — Чтоб вы мне душегубов этих на ноль помножили, ясно⁈ Чтоб без жалости! А если кто сомневается, после боя дам выжимки из их дела почитать… Или нет, не дам… Чтоб сон вам не отбивать! А вот после дуэли с сыночком хозяина Голконды — выделю, для ознакомления.

ПРОТИВ «ГУСАРА»

Пока мы шли к шагоходу Ставр оттёр меня в сторону и негромко поинтересовался.

— Илья Алексеич, Ты точно сможешь?

— А чего там не мочь-то, Ставр Годинович. Я на войнах таких ужасов насмотрелся… Да и сам тоже понаделал… Война, она без крови не обходится. Но на моих руках — кровь только воинская! Чего уж там эти гады натворили, я потом обязательно почитаю. И если свершится Божий суд, да моими руками, спать буду совершенно спокойно.

— А и ладно! А я переживал, молодой ты ещё.

— Как папаня говаривал, «… да ранний!»

Мы рассмеялись.

После привычной уже зелёной ракеты Черниговский под моё пение вывел шагоход на позицию. Два скальных останца на сопочке открывали замечательный вид на полигон и в случае чего ими же можно было прикрыться. Встали, затаились.

— Илья! Ты если их раньше увидишь, кричи обязательно. У тебя-то обзор получше, — прогудела трубка переговоров голосом Ставра.

— Понял.

Но сам решил, что кричать не буду, зачем экипажу ухи травмировать?

И углядел-таки. Подоржавевший и потерявший свой лоск польский «Гусар» бодренько так пылил по окраине леса. Трофейный, наверное, и невзирая на внешний вид, видимых повреждений я во вражеском шагоходе не заметил.

— Враг на двенадцать, вдоль леса.

— Принял. Чего это они так самонадеянно? Сейчас-сейчас…

Внутри шагохода лязгнуло, грузная машина чуть присела и ка-ак рявкнет главным калибром. Громко, пень горелый!

«Гусар» словно споткнулся и на полном ходу рухнул мордой вперёд.

— Стоим! — Прозвучал голос Ставра и «Пересвет» не тронулся с места. — Я по нему вскользь попал. Перезарядка!

В чреве «Пересвета» вновь железно залязгало. А я напряженно всматривался в поднимающийся «Гусар». Противник, видимо, ещё не понял, откуда по нему ведётся огонь. И вражеский стрелок активно крутил башней, выискивая нас.

— Выстрел!

И вновь удар по ушам.

На сей раз поляк лишился правого манипулятора. Оторванная разрывом конечность с пулемётом-крупняком улетела в лес, и шагоход врага чуть развернуло. Зато теперь поляки нас определённо заметили и начали разворачивать в нашу сторону орудие.

— Отходим влево, — вновь прозвучал голос Ставра.

«Пересвет» сдвинулся за скальную грядку. Последнее, что я успел увидеть — выставив перед собой щит, «Гусар» рванулся в нашу строну, немного смещаясь по дуге.

— Илья, пой! — дальше до отбоя команды я был предоставлен сам себе, на своё усмотрение решая: когда из пулемёта шмалять, когда затаиваться.

С полчаса мы играли с поляками в кошки-мышки, чередуя стремительные перемещения с затаиваниями в сто раз присмотренных за неделю нычках. Благо, мастер маскировки Ставр был, каких поискать. С другой стороны, ему с его скоростью перезарядки иначе и никак, хочешь выжить, пока шайтан-труба снова будет стрелять готова — или хорошо прячься, или быстро беги. Вот мы и бежали. А потом прятались, ага.