Онлайн книга «КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3)»
|
— Слушаюсь! — пришлось сильно убавить голос. Оно, указ-то, никто не отменял! А я уж на нерве и забыл про него. Вся компания, собранная в приватной комнате, потянулась на выход. Сима отчаянно сверкала глазами, но Соня подхватила её под руку и со словами: — Пойдём, они поговорят, и Илья тебя сам найдёт. Ну не съест же государь Коршуна, ты чего? — вытащила Серафиму за дверь. НА ТРОИХ Император переглянулся с братом. — Беспокоится за тебя, — одобрительно улыбнулся Андрей Фёдорович. — Любит. Эх, молодость! — Да ладно тебе, царственный брат, императрица вон тоже… — Кирилл Федорович осёкся. — Об этом не сейчас. — Слушаюсь! — Да что ж вы все сегодня тянетесь-то? — государь поморщился. Потом встал и подошёл к окну. — Первое: как ты собираешься победить? Второе: чем мы можем тебе в этом помочь? Третье: главный вопрос в том, как сделать так, чтобы победа твоя была абсолютно бесспорной? Есть у тебя мысли по этим вопросам, или вечное «авось»? Я несколько секунд помолчал, с мыслёй собираясь. Тут ведь даже не перед атаманом ответ держать. Тут, брат… — Есть пара идей, надёжа-государь! — чего-то меня на старинный лад прибило. — Ну-ну, — с интересом протянул император, — расскажи-поделись. Блин горелый, вот попал! С трудом проглотил комок в горле и продолжил. — Я, когда на контракте в Монголии был, выучился у местных горловому пению. Ускоряет технику сильно. Оне там на механических лошадках, ну и поют. И если на средний шагоход приделать что-то типа кармана… — Как на твоём «Локусте»? — заинтересовался Кирилл Фёдорович. — «Саранче», — автоматически поправил я и мысленно ужаснулся. Пришлось судорожно объяснять: — Там от «Локуста» остались лишь ноги, да кабина, и то частично. И двигатель, и привода, и оружие — уже наши, российские. Что-то от ковровцев, что-то от владимирцев… — Творчески переработал англов, получается? — император улыбнулся. — Да там же не только я! Над «Саранчой» сейчас… — я поправился: — Не совсем сейчас, а как учебный год у студиозусов начнётся, целый кружок маготехников в университете изгаляется. Ну а двигатель я вообще давно поменял. Наши-то сильно лучше. — Мы отвлеклись от основной темы, — напомнил Великий князь. — Да-да, конечно! Так вот. Значит, ежели сделать карман, или убрать хотя бы одно бронестекло… — А зачем? — государя, кажется, сильно заинтересовало. — Так это ж монголы! У них пение-то на их механических лошадок заточено. А там сидишь сверху… Вот и выходит, что надо снаружи находиться или хотя бы большую дыру иметь. Я ведь, пока второго пилота не подобрал, без бронестёкол на шагоходе-то бегал. — И на сколько твоё пение ускоряет машину? — с недоверчивой усмешкой уточнил император. — Как сказать… На пятую часть примерно, Ваше Императорское Величество. Может, оно и похлеще можно было бы — да ить не очень я способный монгольский певец. Разве что рявкнуть, чтоб у комарей носики поотваливались… — То есть, ты хочешь сказать, — Великий князь недоверчиво вытянулся лицом, — что ежли тебя верхом на ТПГ «Змей» посадить с твоим пением, то «Змей» не семьдесят, а все девяносто километров в час выдавать будет? Я зябко пожал плечами. А ну как не выйдет со «Змеем»? — Должон бы выдать, Ваш высочство. Ток ведь гусеничный он, а у «Саранчи», равно как и у монгольских механических лошадок — ноги. Мы ведь как на соревнованиях-то «Алёшу» обскакали? Сначала фон Ярроу, это мой пилот, без меня выступал — и продул Ставру Черниговскому, которого генерал-губернатор Витгенштейн супротив нас выставил. А когда я в дополнительном испытании в карман залез да петь начал, «Алёша Попович», который Ставру Годинычу выдали, даже поворачиваться за нами не успевал, — я помолчал и для очистки совести прибавил: — Хотя, думаю, будь он на своём «Пересвете», выцелил бы нас всё равно, как пить дать. |