Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 73 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Денис смотрел на следователя в совершенном ужасе.

А я думал, что, скорее всего, решение будет средним. Высылка. А для карьериста и лизоблюда это, пожалуй, похуже казни будет.

ПОСЛЕ ДРАКИ

Мы с Панкратовым топали в спальный корпус в несколько пришибленном расположении духа. Кто бы мог подумать, что таким образом возьмёт всё, да и обернётся? Нда.

— Не дождутся! — вдруг воскликнул Денис и остановился.

— Чего ты? — удивился я.

— С сентября, как меня сюда доставили, цепляются эти… Всё хотят показать, что я дрянь, тряпки рваной хуже. Как игра у них такая. Выдавить меня отсюда. Не дождутся! — он потряс кулаком в чёрное ночное небо, лихорадочно блестя глазами. — Пусть я чурбак неотёсанный, пусть! Но теперь, когда сам Великий князь меня товарищем назвал… Да я… — он схватил меня за руку, — я лучшим в своём деле стану! Понимаешь ли, Илья Алексеич⁈

Но меня поразило другое. Я осторожно высвободил руку из клещей Панкратова:

— Слушай-ка, братец… Жар у тебя сейчас в душе горит — ты его запомни-ка.

Он смотрел на меня, не понимая. Я счёл должным пояснить:

— Ты заметил ли, Денис, что заикаться-то перестал?

Он страшно удивился:

— А и в-в-ве-ер…

— Стоп! — я тряхнул у него перед носом сжатым кулаком: — Жар! Верь в себя!

Денис засопел, водя туда-сюда глазами, словно собирая по крупицам оброненное ощущение, задрал лицо вверх, к звёздам. Прошептал:

— Да. Я могу!

— Вот, на том и стой. Пошли, за́полночь уже.

Я, честно говоря, опасался, что в назидание за дебоширство спальный корпус окажется закрытым, и придётся нам ночь на лестнице куковать, но сквозь неплотно притворённую дверь пробивался свет и слышался негромкий разговор. Зашли. Комендант с дворником в стеклянной будочке при входе чаи гоняют.

— Вечер добрый. Не взыщите, Фёдор Семёныч, что так поздно мы нарисовались.

— Ночь уж, какой тебе вечер, — проворчал Семёныч.

Я развёл руками:

— Вот такие вам беспокойные жильцы достались.

— Да идите уж. Ивана Кирилыча еле выгнал, всё вас хотел дождаться, и вы туда же. Завтра в семь побудка!

— Ив-вана Ки-и-и-и… — Снова начал ужасаться Денис.

Я слегка шлёпнул его меж лопаток:

— Жар!

Тот коротко выдохнул, словно водки выпить собрался:

— Да, — кивнул сам себе. — Жар. Буду стараться.

Утром столовая выглядела вовсе уж пришибленно. Начать с того, что, по-моему, часть студентов не явилась. И студенток в особенности. Переживают, поди, за вчерашнее. Я сперва было этим озадачился, а потом думаю: да плевать я хотел на ваши переживания! А что — каждому нянька, что ли? Взрослые люди, каждый сам должен знать, как себя вести. Сделал морду кирпичом и на своё место попёр.

А великий князь уже сидит, бутерброд себе мажет.

— Доброе утро, — я с независимым видом уселся за столик. — Приятного аппетита.

— Ну, ты прям как аглицкий лорд сегодня, — усмехнулся Иван. — Панкратова не видел?

— Нет ещё.

— Я вчера позвонил, справки навёл. Необычный парень.

— Он, вроде, с присоединённых польских территорий?

— М-гм, именно. Из крестьянской бедноты. Туда после Третьей Польской несколько комиссий зашло. И Дениса нашего Уральская промышленная выцепила. Геомаг-самородок.

— Кто бы мог подумать.

— М-гм. За два года поднатаскали его с репетиторами, чтоб дворянский экзамен мог сдать да аттестацию за курс гимназии — и сюда. А тут, вишь, свои игрища. Мало того, что отдельные, — он усмехнулся, — отпрыски старых родов себя выше других хотят поставить, так ещё и в группе…