Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 44 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Чаю заказывали-с?

— Да-да, прошу! — засуетился мой попутчик. — Илья, вы не против? Я взял на себя смелость заказать, что у них тут нашлось к завтраку.

Понятное дело в вагоне ничего кроме воды не кипятили, зато нашлись упакованные в яркую бумагу сладости фабрики Абрикосова: печенья, вафли, шоколадки и пастила разноцветными рулетиками. А на закуску мелкие леденцы-монпансье, которые маман, не умея выговорить, звала «лампасейки».

— Что ж мы сразу — и со сладкого?

— Так ведь нет больше ничего.

— А вот — колбаса, огурчики. Сейчас порежем. Хлеба только нет, не с вафлями же колбасу жевать.

— Есть полезные диетические булочки! — подал голос проводник. — Докторские, с отрубями-с.

— Давайте! — махнул рукой Тимофей Константинович. — Пойдёт!

В общем, позавтракали мы, слово за слово — рассказал я, куда еду.

— М-хм! Так вы — стипендиат, значит, будете? — несколько удивился попутчик.

— А что это?

— Приглашены на обучение не только бесплатно, но и с назначением денежного довольствия на весь период обучения.

— Ага. Ну, выходит, так.

— А как же семейство ваше? Супруга молодая с ребёночком? Не трудно им без вас будет?

— А как они без меня жили, пока я в Сирии был? Казачий уклад такой, женщины привычные. Да и мать с отцом мои её без подмоги не оставят. Сёстры, опять же. Да и наезжать я планирую, проведывать.

В общем, разговоры разговаривали, чаи гоняли. Приходил проводник, спрашивал: всем ли довольны? Сватал коньяк. Не найдя встречного согласия, предложил принести из своих запасов карты или шашки, чтобы время скоротать.

— А шахмат нет у вас? — поинтересовался я.

— А вы играете в шахматы? — тут же оживился мой попутчик.

— Дедушка показывал, — уклончиво ответил я.

— Есть и шахматы, — услужливо осклабился проводник. — Принести?

— Не стоит, любезный! — махнул Тимофей Константинович и принялся освобождать столик, сдвигая к окну остатки нашего пиршества. — У меня свои!

Я удивился — где свои у него? Или крохотный походный наборчик, навроде того, как у нашего есаула имелся, в карман положить? Оказалось, гораздо превосходнее. У Тимофея Константиновича имелась такая редкая и баснословно ценная штука как пространственный карман. И оттуда он извлёк доску совершенно дивной красоты. Между серебряными прожилками были вставлены полированные квадратики светлых и тёмных полей.

— Эту доску мне преподнесли мои друзья, — похвастался Тимофей Константинович. — На юбилей.

— Красиво сработано, — похвалил я. — Слоновая кость?

— Да, — закивал попутчик. — Белые клетки. И фигуры тоже, — с этими словами он как раз извлёк из пространственного кармана два бархатных мешочка с фигурами. А тёмные сможете угадать, что за материал?

Тёмные клетки и тёмные фигуры были выполнены из дерева — тёмного, красновато-коричневого, с фиолетовыми, а местами почти черными полосами.

— Редкое у нас дерево, — согласился я. — И название забавное, ежли я не ошибаюсь. Бубинга?

— Да вы знаток! — засмеялся Тимофей Константинович.

— В Трансваале, в приёмной Великого князя, стол из такого дерева стоял.

— Кто бы мог подумать! Так что же — блиц?

— Это что такое?

— Это когда на ход даётся не более пятнадцати секунд, — последним предметом, извлечённым из пространственного кармана были крохотные шахматные часы. — Я бы с удовольствием сыграл и обычную партию, но мне выходить через двадцать минут. Я, видите ли, в усадьбу еду, в пригороде.