Книга КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1), страница 2 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Да он ссыт, падла! Хорошо, не на меня, не знаю — выдержал бы или нет. Шорох земли.

Лежу.

Лежу.

Потом какая-то мошка поползла по щеке, легонько дернул головой, а она не унимается, зараза.

Очень медленно вытащил руку, просунул под колесо, стряхнул щекотную мелочь. Тишина. Нет, конечно, не тишина — грохот боя никуда не делся, но он уже привычен, а вот рядом с моей воронкой — тишина. Осторожно вылез из земли. Приподнялся над краем воронки. Рядом никого. Вдалеке, около основной линии наших окопов, шла вялая перестрелка.

Кстати. Огляделся и подобрал валяющуюся винтовку одного убитого из расчета пушки. Обшарил тело, снял ремень с брезентовыми подсумками, потом подумал и обобрал еще пару трупов. Им без разницы, а мне может пригодиться. Разжился патронами и парой гранат. Предстояло решить — куда двинуться. Если ударить в спину цепи пехоты врага… ну, может, пару успею подстрелить, а потом всё. Грохнут меня. А можно сыграть в партизана, глядишь, больше толку выйдет. И, в конце концов, должны же силы вернуться, не может антимагический шок длиться вечно. А вот когда всё на свои места встанет, то там я уже самостоятельная боевая единица. И не маленькая!

С такими мыслями я подхватился и лёгкой рысью, с винтовкой наперевес, кустами-ложбинками побежал в тыл наступающим войскам.

Минут через пятнадцать чуть не выскочил на изрытое воронками ржаное поле. Пригнулся, огляделся. За полем, видимо, был хутор или маленькая деревушка. Из-за деревьев виднелись белёные стены мазанок, крытые соломой крыши, журавль колодца. И надо всем этим возвышался совершенно чуждый этому месту металлический цыплёнок вражеского боевого шагохода.

Пехоты видно не было. Вообще, что удивительно, ни человека, ни собачьего лая. Жутковатое ощущение, я вам скажу.

Краем поля к хутору шла дорожка, обросшая буйными зарослями полыни. Вот по ней-то, чутка пригибаясь, я двинул к жилью. Всяко меньше заметно, чем прямо через поле переться.

Крадучись, заглянул через заборчик ближайшего домика. Посреди залитого солнцем двора распластался застреленный пёс. Сквозь звенящую тишину просочились звуки, как будто скулит кто-то. Собаку мелкую не добили, что ли? Вот, ещё возня какая-то. И шлепки.

Осторожно проскользнул в раскрытую калитку. Невнятные звуки раздавались из распахнутого сарая. Стараясь двигаться неслышно, заглянул.

Худшее из того, что я предполагал — насильственное уестествление. Пара уродов трахают крестьянку. Жирный боров в спущенных до колена штанах дергается между раздвинутых ног, подельник держит руки жертве.

С длинного выпада, прям как учили, вбил штык под лопатку жирного. В грудь толкнуло холодной волной, словно водой плеснуло. И в голове прояснело. Опа! Это, выходит, его жизненной силой мой безмагический шок подправился?

Мысли на потом отодвинуть!

Отшаг. Поворот винтовки. Уставил ствол в лицо второму.

— Но, но, донт шют^[1]! — тот оттолкнул руки девушки и на карачках, спиной вперед пополз в угол.

Молодой, лет двадцать, русые волосы прилипли сосульками ко лбу. Только что ты был королем мира, победителем, а через секунду, может, будешь трупом.

— Ух ты ж бля, англы? А вам то каким боком тут? Хов мани оф ю^[2], сука? — представляю свой акцент, смесь нижегородского с казанским.

— Ту^[3], — он взглянул на жирного, из-под которого выкарабкивалась на удивление тихая девушка, — уан^[4]…