Онлайн книга «КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1)»
|
Эти нигры — страшные, жуть! Я такими чертей представлял в детстве, когда нам батюшка проповеди читал. Чёрные, глаза навылупку, орут чего-то по-своему. И совсем не боятся! Прям толпой в бой лезут, чисто оголтелые. Так и лезли до последнего, пока не кончились. Я, главное, ухватки-то пока не применял, чтоб, значит, не обессилить не вовремя, пока оружьем справлялся. А потом вообще не до мыслёв лишних стало. Эти чёрные, которые в дверь пролезли, оказались лишь первым отрядом. Ну, по чести, не первым вообще, первых-то дядька с топором встретил, а я лишь потом подтянулся… Но то не важное. А важное было в том, что эти черти снова и в дверь, и в окна полезли. Я ж только карабин перезарядить успел. Сначала положил троих, что в окна заскочили, а потом уже не до стрельбы стало. Карабин — он, конечно, короче полной винтовки, но всё равно дура длинная, не особо с ним в коридоре вагона развернёшься, я его на пол бросил и с шашкой да засапожником управлялся. Вот тут мне уроки папани пригодились — сто раз я его вспомнил с благодарностью! Он же как учил? Мол, не только с коня клинком должон уметь, а и в стеснине. «А ежели ты в густом подлеске махаешься? Что, все осинки посрубать, чтоб тебе сподручнее стало?» Ну и заставлял меня по-всякому… Даже лёжа учил. В том поезде весьма пригодилась мне батина наука. Вот прям оченно сильно. Эти нигры в основном со странными железками лезли, такие, знаешь, как детские рисунки, каляки-маляки. Ручка деревянная, а из неё лезвия криво-косые в разные стороны торчат. Я тебе потом в арсенале нашем покажу, трофеи мои… И, главное, чего от этих штуковин ждать — непонятно. Там такие живопыры были… Ну, говорил: покажу потом. Я ж из них самые страшные после боя пособрал. А вот некоторые нигры были со справными саблями, а глицкими, наверное. Хорошо, что ни хрена ими не умели, махать бестолково и орать — и всё. Вот только много их было. А ещё представь, под ногами трупы посечённые, они по ним лезут, поскальзываются, запинаются, но всё равно лезут, как мёдом им намазано. Ну ухватками лепил, конечно. Под конец и ильиным огнем, и льдом уже шваркал, карабин-то перезарядить некогда… Ни до, ни после ни разу я в такую мясорубку не попадал. До того потно было! И вот, подумал уж: пришел мой личный северный зверёк, мочи нет… и тут мимо лица пролетает красный пожарный топор и сносит того последнего нигру, которого я уже не успевал уработать! Тот дядя с топорами, ага. Не помер он, а устал до полусмерти! А как оклемался — на помощь мне и поспешил. И такой, знаешь, голос спокойный, невозмутимый аж до непрошибаемости: — Что ж вы так неаккуратно, любезнейший? И выдёргивает мне из бедра африканскую живопыру! Я её в горячке боя и не заметил. Кровь, конечно плеснула. Боли-то сразу в горячке не почувствовал, но рана некрасивая. Ну, думаю, отбегался. А дядька так, знаешь, прихлопнул ладонью по ране, а кровь и остановилась. Мать честная! Дивной силы лекарь! Понял я тогда, как он против толпы со случайным оружием выстоял. А ещё — что нет в рукопашном бою страшнее противника, чем маг-целитель. Ты его лупишь — а он исцеляется! И тебя лупить успевает. Если бы не неимоверное количество тех нигров, этому дяде моя помощь и не понадобилась бы. Представился я дохтуру честь по чести: |