Онлайн книга «КОМСОМОЛ-2»
|
— Там, кажется, дымит, — честно сказал я, тыча пальцем в самокрутку сапёра, на что тот хрипло захохотал: «Гхы-хы-ы!» — а потом и закашлялся. Оторванной башкой, ага. Плечи у него при этом тоже вздрагивали, как у обычного кашляющего человека. И даже грудная клетка слегка шевелилась. Как он там сказал? «Телесная привычка»? Как же оно так работает?.. — Итак, вернёмся к нашим вопросам, — с некоторой досадой сказал особист. — Меня интересуют подробности вашего последнего боя. Пожалуйста, постарайтесь припомнить… — и тут из той же боковой стены выскочила недавняя полосатая кошка, сходу вспрыгнув сапёру на спину, и, сияя зелёными глазищами, словно фонарями, зашипела на особиста! Однако! Но не успел я удивиться сей экспрессии, как кошка переметнулась на плечо сидящему особисту и принялась его рвать, наполняя конурку истошным мявом, пронзительным настолько, что он прям-таки всверливался в мозг. Виски́пронзило болью — аж в глазах потемнело. — А ну иди отсюда, дура! — хрипло гаркнул я, приподнимаясь на локте. Кошка, на удивление, послушалась, пулей вылетев в противоположную стену, но продолжая за ней утробно ворчать, да с подвываниями, вызывающими у меня аж ломоту в зубах. — И заткнись там! — сердито крикнул я, и тут только заметил вокруг руки у замершего истуканом особиста тень — чуть более серую, чем его родная форма, чуть более плотную… Сморгнул… да у ней ещё и зубы есть, что ли? Напоминающие то ли иглы, то ли присоски… «Мурка завсегда приближенье смертушки чует, — с глубоким пониманием ситуации сказал сапёр, — не соображает, что она бестелесная теперь. Раньше-то у ей малехо сподмогнуть получалось, а теперь — шиш, вот она и носится, как бешаная». Я же всматривался в тёмное и равнодушное к человеческому страданью нечто и пытался осознать. Это вот — что?.. Это, выходит, зачаток смерти или что? Или как? И почему — особист? Рано ему ещё помирать, молодой он дядька… Мне вдруг показалось, что кусок тёмной тени злобно глазеет на меня… Боится? Да ну, не может быть… А если?.. Если это и впрямь обладает собственной безразличной волей? Словно во сне я потянулся к нему рукой и представил, как сжимаю туманное горло, стискиваю в кулаке. Подсоблю! — сказал Зверь, выпуская снова светящиеся ярко-сиреневым когти. Тьма уходить не хотела, и я сказал ей: — А ну, отцепись! — вышло зло, но видимость впившихся зубов исчезла, а сгусток непонятной тёмной энергии дёрнулся в мою сторону… и повис тряпочкой на кончиках когтей. Держать его было противно. Я представил себе, что он горит, скукоживается, как сухой лист — и сгусток впрямь вспыхнул и истлел, рассыпавшись невесомой пылью. «Могёшь, однако! — с восторгом заорал сапёр, хлопая в ладоши и одновременно подхватывая падающую голову. И всё у него получалось разом — и радостно хохотать, и цигарку зубами сжимать при этом. — Сила, понимаешь!» — Ой, не ори, башка разламывается, — шёпотом попросил я, откидываясь на тощую казённую подушку — и тут до меня дошло, как это всё странно, должно быть, выглядело снаружи! Особист однако молчал, осторожно вытягивая и опять сгибая руку. Никаких следов Муркиных усилий на ней, понятное дело, не осталось — не способны призраки на телесное влиять. Но и никаких клочков тёмной тени-облака тоже не было. Не говоря ни слова, особист вложил ручку в планшетку и вышел. Магозащитный контур моей клетушки снова замкнулся и равномерно загудел. |