Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
— Зачем? — тут же насторожился дойч. — Ну-ну, давай, наморщи ум. Теперь, когда у нас с тобой есть настоящий, огромаднющий, как ты сам сказал, феерический медведь… — командир со значением положил руку немцу на плечо. — И что? — с лица у того не сходила печать подозрительности. И чего-то меня тоже начинало «сомневать». — А то, теперь-то мы в тылы наших общеевропейских друзей можем го-о-ораздо больше подарков утащить! — О не-ет! — О да-а-а! — потёр руки прежде мною незамеченный солдатик. — Я ж теперь на него столько навешать могу! — низенький, такой «среднестатистический Вася». Ужас что можно было ожидать от таких ребят. Уж я-то знаю! — Найн! Как говорит наш пылкий друг, — немец выразительно посмотрел на Артака, — вы меня собираетесь резать без ножа. Олег Петрович, ты представляешь, какой это перерасход? — Да можно подумать, уж и перерасход! — хмыкнул тот среднестатистический. — Думать вам иногда не мешало бы! — рассердился дойч (кто он вообще тут? ещё один каптенармус?). — Это же отчётность! Вы меня так трясёте, как будто я по ночам боеприпас из глины леплю! Где я разом возьму столько, а⁈ — Он вдруг ткнул в меня пальцем. — А ты молчи! Молчи вообще! Понавезут медведей! А я? Я что?.. Я только лапами в недоумении развёл. — А ты соответствуй, Яша, — как-то непривычно ласково сказал Онуфриенко. — Мы, вообще-то, уходим сегодня. Туда уходим, срывать «зачистку». Идём охотиться… ну ты понимаешь, на кого… И он ткнул пальцем куда-то вбок. Лицо у немца сделалось такое… странное. — А меня возьмёшь? — внезапно для меня спросил он. — Ты же знаешь, я могу! Могу! — Ян, не начинай! — отрезал Олег Петрович. — У нас свой приказ, а у тебя — свой. Не имею права. — Ты знаешь, — с напором начал немец, — у меня есть кровное право… — Остаться там, сдохнуть геройски… — Да! И оставить там лежать пару-тройку ублюдков! — заорал дойч. Какой-то он нервический… — Именно. Ты пойми, Яша. Я тебя очень ценю. И это я сейчас не чтоб сбрехать говорю! Я тебя ценю на вес золота, как настоящего специалиста, который помогает мне делать мою некрасивую, кровавую работу. Очень помогает. И по тому, как он выделил слово «очень», я понял, что и вправду Готлибович был ценным специалистом. Только чего он с нами за кордон рвался? — Ладно, — как-то сразу сдулся дойч. — Сколько? — Ты ж знаешь, нам всегда мало. Иногда совсем мало, а иногда тоже мало, но больше не унести. Давай, чтоб под завязку — сможешь? А мы уж персонально от твоего имени тоже пару слов там скажем. Немец снова посмотрел на Онуфриенко так, словно сейчас или зарыдает, или убьёт кого-нибудь: — Да!!! О, Я-Я-Я!!! — и столько в этом вопле было кровожадности и… боли?.. что меня передёрнуло. Что вообще происходит? — Ты! — Готлибович ткнул в меня пальцем. — И ты, и ты, и ты. И ты тоже! — по очереди указал он на парней разведвзвода. — За мной! — Выполнять! — лязгнул голосом Олег Петрович. И мы потрусили за стремительно скрывшимся в лесочке немцем. Господи. Никогда я столько не таскал. Даже на самых напряжённых учениях у дедули Харитонова. Вот, вроде, сколько может упереть на загривке белый медведь? Охренительно много же по меркам обычного человека, да? Однако дойч всё скорбно морщился прилаживая мне на спину очередной ящик. Не влезает, ишь ему! |