Книга КОМСОМОЛ-1, страница 31 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Вряд ли ради новобранца-рядового кто-нибудь будет по телефону в Железногорск звонить. Да и для телеграммы слишком жирно. Скорее всего, отправят запрос обычным способом — вместе с остальными казёнными письмами. Пока через пересылку и сортировку дойдёт до Поселкового Железногорского отдела по воинской повинности, пока там будут выяснять, что за кордон, да есть ли такой Коркин… Надеюсь, мы к тому времени уже до места долетим. Не хотелось бы, чтобы меня с дирижбанделя под белы руки выводили.

Впрочем, я ж для удостоверения личности всегда могу настоящую курсантскую книжку предъявить. А глядишь, за всей вербовочной суетой запрос и потеряют! Или вовсе забудут отправить.

Утешив себя этой мыслью, я переключился на свои пожитки. Ремнём сразу подпоясался, как положено. Сухпай, ложки-котелки и мыльно-рыльное аккуратно в мешок уложил. Туда же ушанку — пока своя есть, неизвестно ещё, сколько на погрузке на морозе простоим. Из тех же соображений убрал в сидор и сапоги. Снизу приторочил плащ-палатку, а вокруг закрепил шинельную скатку. Узел с провизией в сидор уже не вошёл. Да и ладно, по дороге подъем — трое суток как минимум лететь будем, а если где с остановками, то и все четверо-пятеро.

— Кто готов — на выход! — возвысил голос унтер, и я в числе собравшихся пошагал в раздевалку.

РАЗГОВОР

Как я и предполагал, команда на выход и команда на погрузку — это две разные команды, и они вовсе не обязаны совпадать по времени. Во дворе, похожем на накопитель, собралось уже изрядно новобранцев, выглядящих покуда довольно эклектично — кто уже в шинелях, кто ещё в полушубках, большинство в лохматых таёжных шапках и унтах, с сидорами за плечами и пёстрыми узлами в руках. Никаких особых построений тут не наблюдалось, единственное — снова торчали таблички разрядов, около которых кучковались аморфные сборища.

Рядом с оборотнями стояли водители тракторов, которых было ещё меньше. Зато там я заметил коренастого парня, которого я видел в коридоре Шестаковского отдела по воинской повинности. И он заметил меня тоже, кивнул. Я подошёл ближе:

— Здоров! Ты как — осмотреться тут успел?

— А чего такое?

— Да не успел я своих предупредить, куда я, чего. Вот и смотрю, где бы тут письмо отправить, или позвонить? С Германии-то не разрешат, поди, телефоном пользоваться. А письмо сто лет идти будет, мать изведётся.

— А! Это вон там! — Валера кивнул на пристроенный сбоку к основному зданию бревенчатый флигель. — Фонарь видишь? Там вход сбоку. Парни с Хребтовой тоже бегали. И телефон, и ящик для писем, всё есть.

— Ого! Спасибо, я помчал!

— Ты не задерживайся долго, обещали погрузку через десять минут.

— Ой, вряд ли. Чего-то мне не верится.

Он пожал плечами, дескать, хозяин — барин:

— Всё-таки поторопись.

— Да ясно море, метнусь кабанчиком.

Я подхватился и лёгким бегом побежал в указанную сторону, благо всё было в одной ограде и никто меня не останавливал.

В узле связи меня встретила задёрганная девушка в синей форме связистов:

— Чего вам молодой человек?

— И вам здравствуйте, красавица. Что ж неласково-то так?

Она смутилась, поправила форменный беретик:

— Извините, просто с этой войной… Нервничаю я. Боюсь.

— Да оно понятно, все на нерве. Мне бы в Иркутск позвонить, а?

— Пожалуйста, — она показала на дверцы в боковой стене, — в первую кабинку заходите. Вам коммутатор вызвать, или номер на память помните?