Книга Рожденные в огне. Книга 1. Трон, страница 33 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— М-м-м! Обалдеть! — промычала я, отваливаясь от стола. — Не знаю, как она называется, но на вкус — просто божественно!

Нет, положительно съехать отсюда будет полезно — я же так разъемся до невозможности.

— А что такое «божественно»? — спросил Руди.

Я чуть не подавилась. Поспешно запила кусок компотом, прокашлялась.

— Слушай, а вот тот, в рясе, который мне приговор читал — он кто?

— Монах, — похлопал ресницами Руди.

— А такой напыженный, в золотой шапке?

— Это епископ, — братец, кажется, немножко испугался.

— А служат они — кому?

Испугался, точно!

— Ты что, Эмми?

— Во-первых, не Эмми, а Таня. Если ты не запомнишь, нас могут найти. А во-вторых, вспомни, Нитон сказал: от пыток люди могут многое забыть, даже имена родных и близких. Даже своё!

Вроде, немного успокоился.

— Хочешь ещё рыбки?

— Ага!

— Так кому служат епископ и монахи?

— Пресветлому Солнцу! — разбираясь с рыбой, пробубнил Руди с полным ртом.

— Ага… А ещё есть какие-нибудь… ну… святые? Или просвящённые? Светлые? — я перебирала варианты, пытаясь угадать.

— Просветлённые! Они помогают душам обращаться к Солнцу.

— А они… живые? Или уже умерли? — закинула ещё один пробный шар я.

— Они были в церкви на картинках.

Ага… Значит, посмертное почитание.

— Но в хижине у Медвежьего лога живёт старенький дедушка. И мама говорила, что он тоже просветлённый, хоть и живой.

Ну это тоже понятно. Так-так. Значит, присловья, связанные с божественным и тому подобное надо отменить. Фильтруем базар, Таня!

* * *

Потом мы в четыре руки навели порядок, я уложила Руди спать, забрала фонарик и пошла в спальню. Предстояло отлепить монетки от сыра и посчитать, сколько у меня всего капиталов. И ложиться спать. Деревенская жизнь «режима совы» не предполагает.

К «сырным» я прибавила монеты из сумки со специями, которые пока решила не распаковывать — всё равно скоро уезжать. Монеты я укладывала столбиками по десять штук на прикроватном столике (те, что из миски, обтирала тряпочкой). Всего получилось двадцать четыре столбика и ещё три монетки. Много это или мало? Вопрос вопросов. Всё зависит от того, редкий ли это здесь металл. Вон, в Древнем Египте, помнится, золото дешевле серебра было.

Я отложила десяток монет в маленький кошелёчек, остальные завязала в платок и поместила в сумку между баночками специй. Почему-то мне казалось, что так будет надёжнее.

Убрав сумку в шкаф, я решила расправить на кровати смятую простынь. Убрала одеяло… И вдруг по полу что-то зазвенело. Я живо обернулась, оглядываясь — ух ты, ещё две монетки! Странно, я же на кровать ни сумку, ни тарелку не ставила?

У Нитона выпали? Вроде, он в кровать одетым не ложился…

Не найдя этому здравого объяснения, я присовокупила монетки к маленькому кошельку и улеглась спать.

Нитон

Утро началось не с кофе, к сожалению. Вначале истошно заверещал страж, и я принялся судорожно одеваться. Принимать бой голышом — это, простите, моветон. Я же не наглая срединная баронесса из книжки!

А потом дом, который так мне понравился, одномоментно взлетел на воздух. Прям вместе со мной. Всё, что успел — в окно выметнуться вместе со вчерашней кошкой. И тут, придавая мне ускорения, неслабо так жахнуло! Лечу — натурально солома, ветром гонимая — а в голове всего одна мысль: это кто такой мощный? Мощный и бесцеремонный. Наглый даже, прямо скажем!