Онлайн книга «Живое сердце»
|
Вика попыталась шагнуть вперёд, но поняла, что папа крепко держит её за руку и отпускать явно не намерен. Она повернулась к нему и одними губами попросила: — Пожалуйста… И увидела в ответ в тёмных глазах столько тревоги! Папа едва заметно покачал головой, и девочке стало его искренне жаль. Как настоящий родитель, он всеми способами хотел оградить ребёнка от опасности. И просить его отпустить её сейчас, когда они зажаты с обеих сторон готовыми схлестнуться между собой армиями, – это просить о практически невозможном. — Они всё равно не станут слушать, Вика, – наконец сказал папа. И наверное, он был прав. Но она должна была попытаться! Она будет вечно корить себя, если хотя бы не попробует! — Пожалуйста! – повторила она, понимая, что пауза затягивается и командир констеблей не будет ждать вечность. Папе потребовалось титаническое усилие воли, чтобы заставить себя разжать ладонь – от напряжения у него даже задрожали руки, а на лице была написана неподдельная мука. О, Вика прекрасно понимала, чего это ему стоило! И она сказала бы ему это – а ещё добавила бы, что очень благодарна ему и очень его любит… Да, сказала бы, но времени на это не было. Вика сделала несколько шагов вперёд, так, чтобы её видели обе армии, и вдруг снова испугалась. Что она им скажет? У неё же нет заготовленной речи! А момент такой важный, он требует только самых сильных, самых выверенных слов! Что ж, была не была, будет говорить как чувствует – от сердца. — Давайте не будем сражаться! – прокричала Вика. – Мы же не враги, мы все – жители одного мира! Зачем убивать друг друга? На самом деле никто из вас не хочет воевать, разве не так? Ну так давайте не будем! Да, наш мир расколот – но и мы, люди, тоже! Давайте начнём с себя! Давайте забудем про то, что нас разделяет, и объединимся! И может, если одним целым станем мы, люди, то и Осколки Восьмирья тоже соединятся? Ряды маминой армии зашевелились, люди переминались с ноги на ногу и переглядывались; Вику охватил трепет, когда она поняла, что её слова нашли отклик во многих сердцах. Девочка почти физически ощущала на себе взгляд стоявшего позади папы – и видела глаза мамы; они горели гордостью, и от этого у Вики будто вырастали крылья за спиной. Девочка обернулась к констеблям, надеясь увидеть и в их глазах понимание и согласие. Но увидела только равнодушные, высокие чёрные шлемы, скрывающие лица. А потом услышала: — Стрелки́! Целься! Казалось, само время замерло, испуганное тем, что должно было вот-вот произойти, и растянуло мгновения в вечность. Вика почувствовала, как быстро подбежавший к ней папа резко притянул её к себе. Заметила, как зажмурился Лукас, каким бледным стал Эрик – и как снова поднялись опущенные было во время переговоров чёрные трубки в руках констеблей. Вспомнила о так и не пришедшем в сознание Маркусе, который по-прежнему лежал позади них на земле, – и о сгинувших без следа мечтах… «Неужели всё? – подумала Вика, почему-то больше не чувствуя страха. – Неужели нужно было пройти столько испытаний, чтобы всё закончилось вот так?» Команда «Огонь!» ещё не прозвучала, но Вика её уже почти слышала. Почти видела, как падают, сражённые снарядами, люди. Почти ощущала, как один попадает в неё… Вика зажмурилась. — Стойте! – вдруг пронёсся над рядами новый голос. |