Книга Окна Делириса, страница 33 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Девочка сбросила рюкзак, открыла его и, прекрасно понимая, что Ванильки там нет, всё равно начала лихорадочно в нём рыться, хотя никакого смысла в этом не было, ведь он пустой, а не заметить мерцание шёрстки мечты невозможно!

— Ванилька! – изо всех сил закричала Вика. – Ванилька… – намного тише повторила она, плюхнулась на землю и заплакала так, как ещё ни разу не плакала за всё время в Восьмирье.

Тумарье, будто радуясь слезам, сильнее заклубилось вокруг девочки, но она этого не заметила. Вика плакала, плакала и не могла остановиться. Она потеряла мечту! А без неё из Тумарья ни за что не выбраться. Не выбраться, не спасти папу, не найти маму, не вызволить Маркуса, не соединить Восьмирье, не вернуться домой.

Всё пропало! И она тоже пропала…

* * *

Даже когда Вика до изнеможения бежала по ночной дороге прочь от Фортуги, надеясь на то, что последний луч закатного солнца «лишнего» дня перенесёт её домой, а потом сидела в темноте, раздавленная неудачей, – даже тогда она не теряла связь с реальностью настолько сильно, как сейчас.

Не было ничего, кроме клубов чёрного тумана: ни воспоминаний, ни стремлений, ни даже страха. Не было ни сил на то, чтобы подняться, ни желания делать это. Зачем? Зачем стараться? Зачем бороться? Всё бессмысленно. Всё кончено… И не было никого, кто мог бы привести Вику в себя: ни Маркуса, ни других темноходов, ни даже малознакомого темнохотника. И самое главное – рядом не было Ванильки, которая могла вызволить хозяйку из любых глубин отчаяния.

Вика понятия не имела, сколько времени она провела так, сидя в Тумарье, всё больше теряя себя. Может, вечность. А может, только несколько минут, но когда они наполнены страданием, то неизбежно превращаются в вечность. Всё на свете разом перестало для неё существовать. Даже она сама.

А потом в клубы чёрного тумана вкрались разноцветные краски – сначала едва заметными оттенками, но постепенно становясь всё ярче и окрашивая темноту во все цвета радуги. Впрочем, Вика всё равно ничего не заметила – слишком уж глубоко её затянуло её собственное Тумарье.

Но не обратить внимания, когда кто-то с разбегу врезается в тебя и валится вместе с тобой на землю, решительно невозможно – даже если ты поглощён самой что ни на есть вселенской печалью. Даже если почти потерял себя.

Вика сильно ударилась о камень, да ещё самым неприятным образом – той маленькой косточкой в локте, от удара по которой отнимается вся рука, – а потом чей-то ботинок ткнулся ей в бок.

Внезапная боль вырвала из вселенской апатии и заставила прийти в себя.

— Ай! – воскликнула Вика, села и огляделась, пытаясь сообразить, что происходит и где она.

— Вика! – раздался совсем рядом очень хорошо знакомый и максимально счастливый голос, такой неуместный в этом чёрном океане бесконечной печали.

В вонь Тумарья вкрался запах нагретой солнцем, сорванной прямо с грядки клубники и холодного мороженого. Запах радости.

— Вика! Значит, это правда, ты действительно попала в беду! И я тебя нашёл! Поверить не могу! Как же здорово!

— Лу… Лукас? – пробормотала Вика, не веря своим ушам – и даже глазам, несмотря на то что вот он, её приятель, стоит перед ней, хотя последний раз она видела его в Варекае.

— Он самый, – торжественно подтвердил Лукас и важно надулся, но тут же снова рассмеялся и взял Вику за руки. – Давай выбираться отсюда скорее!