Книга Рыцари Тумарья, страница 18 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Может, именно в этом всё и дело? Как может что-то получиться, если ты заранее уверена в провале?

— Всё, оставь, пойдём уже, – нетерпеливо позвал папа.

Вика укоризненно на него посмотрела, и он развёл руками в ответ.

— Мы не можем ему помочь. Мы пытались. Наша совесть чиста.

— Но помогают же не ради собственной чистой совести, – заметила Вика.

— Бывают безнадёжные ситуации. Такие, когда ничего невозможно поделать, – тихо ответил папа. – Когда ничего нельзя изменить. Можно только принять. И я знаю – знаю! – Он вскинул руки. – С этим трудно смириться, особенно в твоём возрасте, но…

— Я не хочу смиряться, – перебила Вика.

— Это юношеский максимализм, – усмехнулся папа. – Со временем пройдёт.

И Вика почувствовала, как на душе стало сыро и пасмурно – так, словно её промочил холодный осенний дождь, и в воздухе тоже пахло им, холодным дождём, – и полусгнившими опавшими листьями. Пахло разочарованием. И Вика вдруг с удивлением поняла, что такое состояние у неё появлялось всякий раз, когда рядом оказывался папа – не считая их самой первой встречи у выхода из Лабиринта. Они провели вместе совсем немного времени, но даже за этот короткий срок она успела пресытиться разочарованием: в себе, в папе, в том, как прошёл их очередной разговор ни о чём, – и вообще во всём вокруг.

Вика вздохнула. Как жаль! Рядом с близкими людьми должно становиться легче, лучше, светлее! Они поддерживают, вдохновляют, окрыляют. Рядом же с папой она постоянно ощущала, что её будто прижимает к земле. Обидно… Обидно, что она так пасмурно себя чувствует рядом с одним из самых родных ей людей на свете!

А ещё обидно, что, как бы ей ни претили эти слова, папа прав: бывают безнадёжные и безвыходные ситуации. И эта – одна из таких.

Вика снова сделала пару шагов к мосту, перекинутому через ров, но вдруг остановилась, опять почувствовав прилив того необъяснимого упрямства, когда ужасно хотелось сделать всё наоборот, назло. Ей говорят, что надо уходить? А она не уйдёт! Ей предлагают бросить попытки? А она продолжит пытаться!

Зажав осколок Сердца Восьмирья в руке, Вика снова взмахнула им и сделала бросок в сторону Тумарья! Но, когда опять ничего не произошло, она и не подумала останавливаться. Нет, она будет продолжать пытаться!

Вика прикрыла глаза, вспоминая, что ощущала в тот момент, когда на неё напали констебли возле Варекая. Осколок тогда горел, сиял невыносимо ярко, свет струился у неё по руке, проникал в грудь, в самое сердце – и наполнял его удивительной силой. Тёмной, странной, непонятной, полной всех плохих эмоций, которые она испытала за то время, что провела в Восьмирье.

Но Вика чувствовала, что это не та сила, которая нужна сейчас. Она не может прогнать Тумарье сгустками злости, страха и обид, как сделала это с констеблями. Тьму не прогоняют тьмой – тьму прогоняют светом.

Вот только откуда его взять, когда вокруг – одно Тумарье?

Ванилька мягко опустилась девочке за плечо, ткнулась носом в щёку, а потом попыталась спуститься вниз по груди, цепляясь коготками за одежду. Вика автоматически подхватила её свободной рукой, прижала к себе – и ощутила, какая мечта тёплая. Она согревала, и успокаивала, и вызывала в памяти самые разные воспоминания: чай майстера Нилса и пекарню смеха в Ово; конфитюр фреи Греты и сироп из солнечных зайчиков; разноцветный пляж Куидама и стеклянную мелодию пустых бутылок на побережье Фортуги; робость и нерешительность во взгляде сурового майстера Йенса, главаря темноходов, когда ему показалось, что он почувствовал мечту; очумело-счастливые глаза Лукаса, когда они встретились в Варекае; чудесказки фреи Анжи, разноцветные горшки с талантами, книжные коридоры библиотек и другие образы и картины, которые всё быстрее сменяли друг друга. Бесконечные светлые воспоминания о чудесных местах Восьмирья и о людях, которые ей помогали.