Книга 32 августа, страница 21 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Когда несколько часов спустя пришла пора возвращаться в дом майстера Нилса, Вике показалось, что город изменился: померкли краски, звуки слились в неясную какофонию, и на игрушечных улицах ничего не осталось от былого очарования. Из открытых окон то и дело доносились запахи раздражения, досады и недовольства, а возле входных дверей кое-где болтались тёмные облачка, от которых тоже неприятно пахло: злостью, непониманием и гневом.

Да и настроение людей изменилось: когда Вика с майстером Нилсом и Лукасом покидали Часовую площадь, в толпе поползли тревожные слухи о том, что сегодня Тумарье начало наступать на землю. Люди волновались, гадали, что стало причиной, а кое-кто даже запаниковал, ведь если Тумарье продолжит наступать, бежать от него будет некуда! От солнечной атмосферы праздника не осталось и следа.

— И часто Тумарье вас затапливает? – спросила Вика по пути обратно, невольно заразившись всеобщим волнением.

— Вообще-то обычно оно остаётся в своих границах, – задумчиво ответил майстер Нилс. – Время от времени оно начинает особенно активно бурлить и клубиться, может даже чуть надвинуться на землю, но потом всегда отступает обратно. Надеюсь, и в этот раз будет так же.

На мосту их обогнала скрипучая телега, нагруженная тюками, из которых просачивалось что-то ядовито-чёрное. Тележку тянул понурый ослик, а на ко́злах сидел коренастый бородатый человечек, похожий на гнома. Возница смотрел немигающим взглядом прямо перед собой и медленно что-то жевал.

От телеги разило тоской, затхлостью и чем-то таким мрачным и неприятным, что Вика на время даже позабыла о своих бедах.

— Что у него в телеге? – почему-то шёпотом спросила она.

Майстер Нилс, кажется, не услышал её вопроса: с тех пор как они покинули площадь, он замкнулся в себе и погрузился в глубокие раздумья. За него ответил Лукас:

— Так это же мусор!

— Мусор? – переспросила Вика. – Что-то не похоже.

— Почему не похоже? Самый обычный мусор. Обида, зависть, сомнения, недоверие – всё, что люди выбрасывают.

Видимо, выражение лица девочки говорило само за себя, и Лукас понял, что в мире Вики ничего подобного нет.

— Погоди, а что же вы делаете со всеми своими плохими эмоциями?

— Мы? – Вика растерялась. – Ничего не делаем…

— То есть вы их не выкидываете?

— Нет. В нашем мире их нельзя потрогать и уж тем более бросить в мусорную корзину.

— Как же вы там живёте? – поразился Лукас. – Если, к примеру, твои горечь и раздражение не выкинуть, то, получается, они всегда с тобой, постоянно? Кошмар!

Он покачал головой и огляделся вокруг, словно впервые понял, что его мир не так уж плох.

— Ну, мы пытаемся справляться с ними самостоятельно, – промямлила Вика.

— И как, получается?

— Не всегда, – призналась Вика, вспомнив, как в прошлом году узнала, что её лучшая подруга говорит разные гадости у неё за спиной, и как эта обида несколько месяцев жила в ней, постоянно напоминая о предательстве. Было бы здорово собрать её, словно картофельные очистки, в пакет и выбросить в мусоропровод.

— Ну а у нас всё проще. Все плохие эмоции и ощущения, от которых мы хотим избавиться, мы складываем в специальное мусорное ведро и раз в неделю выносим на улицу, откуда его забирают мусорщики. То есть раньше забирали, до Раскола. А после Раскола служба мусорщиков перестала работать. Выяснилось, что мусорщики были даже не местные, и никто толком не знал, куда именно они увозили мусор и где была свалка. Смешно, да?