Книга Кровь хрустального цветка, страница 59 – Сара А. Паркер

Он сводит брови.

— Ты лжешь. Я чувствую, как поднялась температура твоего тела. Ты не обязана принимать подарок, если он тебе не нра…

Обхватываю его лицо обеими руками, притягиваю ближе и запечатлеваю на влажной соленой щеке поцелуй, от чего глаза у Кая сразу покрываются поволокой, как это бывает, когда я предлагаю ему яблоко или еще что-нибудь вожделенное.

— Я в восторге от твоего подарка, Кай. Правда. А теперь расскажи-ка мне снова историю о том, как ты попался на рыболовный крючок ухом.

Он медленно растягивает губы в бесцветной улыбке.

— Тебе она и правда нравится?

— Очень. И ты так хорошо ее рассказываешь.

Мне удается досидеть до конца истории, вернуться в замок и пройти в боковую дверь, которая уводит к клумбе плюща, где меня выворачивает наизнанку. Когда Бейз обнаруживает меня, скрюченную, с желчью на губах и спрашивает, не из-за моего похмелья ли это, с моего языка слетает еще одна ложь.

Правда в том, что оно не имеет ничего общего с тяжестью, спрятанной у меня в сумке. Оружие, которое, возможно, несет на себе груз множества отнятых жизней. Уничтоженных. Разрушенных.

Груз разорванных на куски и сожранных семей, разметанных по земле.

И теперь он мой…

Я в ловушке.

Языки пламени шипят, а тени клубятся, двигаясь дикими рывками, которые с легкостью рассекают воздух.

Бьют. Рубят.

Зажимаю уши когтистыми руками, мое тело – комок напряженных мышц и торчащих сухожилий, грозящих порваться.

Распадусь ли я на части? Лопнет ли кожа, когда тело перестанет быть единым целым?

Хлынет ли все наружу?

Внутри меня прорастает холодное семя, от которого твердеют все органы. Сердце тяжелеет, его тяготит ненавистный мне медленный пульс. Что произойдет, когда оно больше не сможет гнать кровь по венам? Нанесут ли удар? Сгрызут ли меня звери так же, как сгрызли остальных?

Смерть сжимает нутро ладонями столь холодными, что они обжигают, но в этом есть утешение. Безопасность, которая кажется вечной.

Не отпускай меня.

Сцена меняется, земля уходит из-под ног, и я сижу на краю пропасти, глядя в колодец тьмы, откуда доносится эхо приглушенных криков, от которых мне хочется расколоться и рыдать.

Что-то меня хватает, дергает взад-вперед, угрожая сбросить за край…

Резко проснувшись, я уставляюсь в карие, полные усталости и тревоги глаза. Теплые ладони баюкают лицо, подливая масла в ревущую бездну пламени в моем сердце.

Бейз утешает меня мягкими поглаживаниями, которые не в состоянии унять распирающее мой череп изнутри давление. Из горла рвется крик – с силой выдернутого из раны клинка, острого, словно коготь, который спрятан в самую глубь ящика с банками.

Присутствие Рордина заполняет все пространство, выталкивая из комнаты воздух, не оставляя моим легким возможности вдохнуть.

Не оставляя им возможности даже выдохнуть.

Задыхаюсь, пытаясь выцарапать хоть глоток…

— Уйди, Бейз, – громоподобный голос Рордина бьется с моим неистовым пульсом, каждый звук деревянной стрелой вонзается в мой опухший мозг.

Смертоносный.

Разрушительный.

Внезапное отсутствие Бейза оставляет еще больше места для него.

И меньше воздуха для меня.

Рордин перебирает бутылки на моем прикроватном столике, с руганью вытаскивает пробку за пробкой.

— И это все, что у тебя осталось?

Резкие слова долбят по вискам, и я стону, жалея, что он не может отчитывать меня внутренним голосом.