Онлайн книга «Кровь хрустального цветка»
|
Поздно. Поздно. — Быстрее! Деревья наконец расступаются, открывают два выщербленных склона, обрамляющих тлеющие руины некогда величественного дома. Эйзар, вскинувшись на дыбы, разворачивается. Еле удерживаю коня, чтоб не ринулся обратно, и неотрывно смотрю на ужасную сцену. С неба сыплется пепел. Недостаточно быстро… Ревущий ад поглощает дом, который уже потерял все очертания, не осталось ничего, кроме осыпавшихся каменных стен, груды обугленных камней и пылающих деревянных балок, что разбросаны по земле, как спички. В очагах теней собираются темные существа, нацеливаясь на куски жареной плоти, разметавшиеся по всей поляне. Слишком много тел для гребаного тайного убежища. Кто-то облажался. Надеюсь, они уже мертвы – для их же блага. Раздается бешеный вой, и он предваряет странный, тошнотворный звук сродни скрежету металла о металл. У меня из горла рвется низкий рокот. Спрыгиваю с Эйзара, говорю с ним приглушенно, привязывая к дереву, освещенному полыхающим пламенем. Приближаясь к руинам дома медленными шагами, хватаюсь за рукоять за плечом, вытаскиваю оружие: смертоносный черный клинок, что сливается с мраком. Наступающие тени пятятся. Переступаю отрубленную руку, на которой не хватает трех пальцев. Плоть истекает густой красной кровью. Вид этого не должен приносить мне облегчения… но все-таки приносит. Рука не принадлежит ей. Им. Продолжаю шагать, переступая конечность за конечностью, голову за головой – покрытая волдырями кожа искажает черты, но не в состоянии скрыть перевернутые буквы V, вырезанные у некоторых на лбу. А гребаные Шулаки что здесь делают? Мысль тут же исчезает, стоит взгляду наткнуться на обугленную ногу, что валяется у валуна… Кровь грохочет в ушах, дикий, бушующий гнев угрожает разорвать в клочья тщательно сплетенные волокна моих ограничений. Мало того, что из разорванной плоти сочится перламутровая жидкость, слишком знакомая, так еще и конечность маленькая. Слишком маленькая. Опускаюсь на корточки, закрываю глаза, прикусываю кулак… Слишком, чтоб ее, маленькая. Гнев нарастает, и нарастает, и… Земля дрожит, снова раздается пронзительный визг, за рухнувшим и горящим домом суматоха. Кровожадные шавки. Они все еще здесь. Все еще пируют. Опять воздух рассекает этот резкий, скрипучий звук, и за ним следует дикий вой, который взрезает мне позвоночник по всей длине, словно клинок. Верхняя губа вздергивается, обнажая зубы, я вскакиваю на ноги, с хрустом разминаю шею. Направляюсь в сторону звуков, но булькающий всхлип заставляет мой взгляд метнуться к иве – к обмякшей у ее подножия фигуре, чьи длинные светлые волосы рассыпались под головой… Аравин. Бросаюсь к ней, падаю на колени, забытый меч летит на землю. Бережно поворачиваю Аравин к себе, и сердце обрывается: под моими руками теплая влажность ее наполовину вывалившихся внутренностей. — Проклятье. Осматриваю повреждения, а она испускает полный боли стон. Края ран уже начали сереть и гноиться, испуская прогорклый, забивающий горло смрад… Слишком. Чтоб меня. Поздно. Ее хрупкая рука ложится поверх тяжелого прозрачного камня, который она всегда носила на шее. — В-возьми, – умоляет Аравин, глядя на меня широко раскрытыми, сияющими, словно кристаллы на солнечном свету, глазами. Такими непохожими на остальные здесь, что безучастно глядят с земли вокруг. |