Онлайн книга «Кровь хрустального цветка»
|
Тишина. Рордин не отвечает. Снова убивает меня молчанием. И оно говорит мне все. Вытягивает из меня кровь, но не по капле. которую я даю ему каждую ночь. Я закрываю глаза, воздвигая между нами мнимую преграду, раз не могу отойти от него физически. Но тут его рука в моих волосах разжимается, ложится под затылок, пальцы становятся мягче, пропускают локоны, заставляя ахнуть. Рордин морозно выдыхает, остужая мои горящие щеки. — Все просто, Милайе. Я отказываюсь жить в мире, где нет тебя. Изумленно распахиваю глаза. — Что… Его губы впиваются в мои – жестко, лишая меня способности говорить. Дышать. Существовать. Рордин подчиняет меня своей бешеной воле, мой огонь вспыхивает, встречаясь с его льдом, и я отдаюсь столкновению зубов, языков и губ. Мы – два океана, схлестнувшиеся в битве за пространство. Победителей нет, только хаос и опустошение. Только размытые берега и полная потеря себя. Но в этот момент… мне абсолютно все равно. Может, он и целует так, словно ненавидит, но меня достаточно закалила его язвительность. Это единственный способ общения, который я знаю. Он рвет мое сердце на части острым кончиком языка, изливая рокот глубоко в меня, дурманит голодными звуками. Последние искры сознания гаснут, смытые волной отчаянной плотской жажды, желанием ощутить его вкус, прикосновением его зубов к моей нижней губе, приказывающих сдаться низменным первобытным инстинктам. Рордин выпускает мои запястья, и я тут же погружаю пальцы в его кудри. Он скользит ладонью по подолу моей рубашки, поднимая ее выше бедер, обнажая ягодицы. Жесткие пальцы впиваются в мягкую плоть. Он ловит зубами мою нижнюю губу, держит ее. Рычит. Я вся дрожу под его взглядом, раскрываюсь, и его пальцы скользят так близко к тому месту, где его ложь не властна. К тому месту, что помнит лишь то, как эти пальцы кружат у входа в мое тело, дразня… уговаривая… Дрожащие веки опускаются. Рордин рычит и подхватывает меня, заставляя обхватить ногами его бедра, вжимая меня спиной в дверь. Низ живота сводит, между ног все горит. Исходит волнами восхитительного жара, который заставляет меня тереться, и тереться, и… Я издаю стон, мое сознание превращается в беспорядочную смесь инстинктов, которой движет только одно… Он. — Ты, мать твою, останешься здесь, слышишь? Его слова льются, как жидкий шоколад, я жадно их глотаю, сосредоточенная на новой волне горячего желания, бушующей в обнаженном центре моего существа. Я чую этот запах – аромат моего желания, чтобы он насытил мое тело и необузданный разум. Забрал мою боль и разорвал безудержным наслаждением. Потому что этот мир холоден, жесток и бессердечен, а я просто хочу хоть на короткое мгновение почувствовать себя счастливой. Почувствовать себя кому-то близкой. Близкой ему. Он относит меня к постели, поглощая голодные стоны требовательным ртом, и вдавливает в матрас, а потом обрушивается следом, как оползень в горах. Я теряюсь под ним, погребенная под его гибкой мощью, опьяненная его запахом, его тяжестью, силой… Я вздергиваю бедра, приглашая твердую выпуклость в его штанах прижаться теснее, страстно желая, чтобы она надавила на вход. Чтобы он проник в мое тело, как проник в душу. Я скольжу руками между нашими сжатыми телами… Отчаянно. Ищуще. Но стоит моим пальцам едва коснуться завязок его штанов, как Рордин прикусывает мою нижнюю губу и вскакивает с кровати. |