Книга Кровь хрустального цветка, страница 142 – Сара А. Паркер

— Потанцуем, Орлейт?

Он не оставляет мне выбора. Он отдает приказ.

Но теперь я неприкаянна и смела, в желудке бурлит жидкая храбрость, которая разливается по венам, дарит ощущение невесомости, тепла.

Я сильная, собранная, несгибаемая.

— Нет, спасибо, – отвечаю я, хлопая ресницами и мило улыбаясь Кайнону, который вскидывает рыжеватую бровь. – Меня уже пригласил Каин.

Тот приподнимает уголок губ, а потом и вовсе усмехается, когда Бейз издает рокочущий звук, каким-то образом слышимый сквозь праздный шум вокруг.

Не осмеливаюсь оглянуться, пока меня ведут к большому пустому квадрату, гладкому обсидиану, на котором красуются лишь несколько танцующих.

Моя улыбка меркнет в тот же миг, когда мне приходится вжаться в грудь Кайнона.

— Я понятия не имею, как танцевать, – шиплю я, остро ощущая, как уверенно он двигается в такт музыке.

Кайнон с непринужденной решительностью сжимает мое бедро и держит мою руку, направляя меня, как марионетку на ниточках.

— У тебя хорошо получается. Просто положись на меня.

Он заставляет меня провернуться вокруг своей оси, и я старательно поддаю во взгляд любви, растягиваю губы в сладострастной, убедительной улыбке. Изображаю чувства долгими взглядами и тем, как держусь рядом с Кайноном.

Он снова прижимает меня к груди, и она сотрясается от сдавленного смешка, что пытается вырваться на свободу.

— А ты интересная штучка. – Опять разворот. – И это платье… – мурлычет Кайнон, глядя на струящуюся у моих ног алую ткань. – Изысканно.

— Спасибо, – скупо отзываюсь я, продолжая фальшиво улыбаться.

Когда Каин притягивает меня спиной к своей мускулистой груди, я вдруг замечаю, что все на нас смотрят – включая Рордина и Зали, которые стоят бок о бок на краю танцевальной площадки.

Взгляд Рордина впивается в меня на расстоянии, в его глазах ярость.

Холодная, беспощадная.

Он сам напросился. Он хотел от меня усилий.

Я отворачиваюсь.

— Все смотрят, – бормочу я, сосредоточенно стараясь держать опасные тонкие каблуки при себе. Сомневаюсь, что пробитая нога поможет завладеть кораблями, которыми Кайнон явно повелевает.

Его губы легонько задевают край моего уха.

— Да уж. И я еще никогда не видел столь убедительного представления.

— Рада, что ты не обманываешься, будто у нас здесь нечто большее, – произношу я, сохраняя идеальную, нарисованную улыбку.

Очередной разворот – и мы снова лицом к лицу, и я попадаю в капкан глаз цвета океана.

Глаз, что вдруг становятся серьезными.

— Моя гордость вполне позволит мне украсть чужое сокровище, Орлейт.

Изображаю на лице еще больше любви, притворяясь, что из моего презренного сердца не торчит ледяная стрела.

— Я знаю.

Кайнон так крепко прижимает меня к себе, что груди становится больно.

— В самом деле? Как далеко ты готова зайти назло израненному сердечку?

Сильная, собранная…

Несгибаемая.

— До конца, – цежу я со всей убежденностью, на которую способна.

До конца, который обеспечит нам корабли, который поможет спасти маленьких девочек от кошмаров, что погубили меня.

Кайнон снова криво усмехается, на правой щеке мелькает глубокая ямочка.

— Посмотрим.

И его губы накрывают мои – удар, призванный захватить, ранить, заявить права.

Язык Каина проникает внутрь, касается моего, и по залу будто пробегает холодок. Кайнон прощупывает, исследует, крадет мое дыхание.