Книга Кровь хрустального цветка, страница 128 – Сара А. Паркер

Мое сердце подскакивает, колотится где-то в горле, а момент все тянется, звенит собственным жадным пульсом.

Между этими двумя что-то есть – прошлое, которого я не знаю.

Кайнон отодвигается на шаг. Крошечная уступка, но кажется важной.

Рордин мрачно хмыкает и возвращается в кресло, откидывается на спинку, как на троне.

— Она могла бы стать ключом к вашему спасению, а ты запрешь ее гнить в башне?

Рордин пожимает плечами.

— Орлейт не вынесет ноши политического союза. Посему, если ты чудесным образом не украл ее сердце, – произносит он, небрежно взмахивая рукой, – будь добр, проследуй на хер. Вместе с кораблями.

Я сглатываю ком и приваливаюсь к стене, отпустив занавесь.

Ему нужны эти корабли. Они нужны людям.

— Предложение действует до полуночи завтрашнего дня, – заявляет Кайнон, и раздаются тяжелые шаги. – Прими верное решение для своего народа, Ро. И для нее.

Последние три слова полны отвращения, подтверждая его недовольство тем, как он воспринимает мою ситуацию.

Нашу ситуацию.

Лишь когда шаги Кайнона стихают, я ускользаю прочь. Тело привычно движется, мысли бурлят.

Подслушанный разговор сорвал с меня маску – вонзил клин вины глубоко в мою совесть. Потому что я, несмотря на нежный возраст, пережила нападение вруков и получила спокойную и сытую жизнь высоко в башенке, пока вокруг рушился мир.

Да, я мучаюсь всякий раз, как закрываю глаза, но мне повезло. Я осталась жива.

Но чего стоит жизнь, если она дается ценой других?

У большинства тех, кто прислуживает в замке, есть семьи в близлежащих деревнях. Матери. Отцы. Дети. Внуки.

Так или иначе, мой защитный круг сжимается – будто ладони на шее.

Душит.

Вынесу ли я то, как Кухарка будет оплакивать новорожденную внучку, потому что я не смогла прорваться сквозь прутья, которыми окружила собственный разум?

Я знаю ответ, и он пугает. Столь же смертельный, как и тот круг, которым я обвела замок.

Время взаймы. Вот и все, чем были эти девятнадцать лет…

И оно истекает.

Несмотря на ревущий огонь, разливающий тепло по всей комнате, каменный пол под моими голыми ногами холоден и неумолим.

И это вполне уместно. Эдакий способ подготовить меня к неизбежной ледяной встрече.

Разглядываю красивое созвездие на двери – россыпь звезд, что окружают полумесяц, словно почитатели.

До меня доносится эхо шагов, сердце заходится лихорадочным стуком, и я перевожу взгляд на Шкаф…

Ладонь сжимает заткнутый пробкой стеклянный флакон.

Рордин будет в бешенстве.

Гулкие шаги все ближе, и я глубоко вздыхаю. Волосы ниспадают на плечи тяжелой вуалью, обволакивают, как золотистый доспех. Не то чтобы это мне поможет.

Слышу, как Рордин вставляет ключ в скважину. Лязг, с которым сдвигается засов.

Слышу, как он открывает дверцу и вынимает кубок…

Тишина.

Ничего, кроме леденящей душу тишины.

Стараюсь не улыбаться, прикусываю губы, чтобы их усмирить.

Наверное, не стоит находить происходящее таким забавным.

Низкое, животное рычание заставляет кожу покрыться мурашками, а потом дверь со скрипом толкается внутрь, и в проем врывается Рордин, пронзая меня сердитым взглядом, словно стрелой.

Затем этот взгляд устремляется к потолку, и Рордин упирает в бока сжатые кулаки, расплескав кристально-чистую воду из кубка по полу.

— Что ты делаешь, Орлейт?