Книга Кровь хрустального цветка, страница 110 – Сара А. Паркер

Памятуя о множестве незнакомцев – гостей замка, я пробираюсь между стрижеными изгородями, розовыми кустами и покрытыми мхом валунами. Обычно я бы ни за что не предприняла такой рискованный маневр в столь богатый на события день. В следующий раз, как Рордин клюнет меня по поводу недостаточных усилий, потребую медаль.

Слившись с тенью большого дуба неподалеку от Черты, я смотрю вправо и влево, проверяю, не сдвинул ли кто границу из камней разных размеров, а потом вглядываюсь в мир снаружи.

Лес мрачен под пологом из крон, из земли, словно щупальца, вьются непослушные корни, тут и там на них падают лучи света.

Маленькие голубые бутончики смотрят вниз, свисая со сгорбленных стебельков.

Покусывая нижнюю губу, я лезу в сумку за банкой с жирной крысой, которую утром нашла в цапалке.

Кухарка была так довольна, когда я поймала паразитку, что пообещала мне кучу медовых булочек, несмотря на плотную подготовку к балу.

Птицы перестают щебетать, тишина окутывает лес, даже сам воздух будто затаивает дыхание. Жертвенная крыса сует нос в дырочку и подергивает усиками.

Волосы у меня на загривке встают дыбом…

Поднимаю взгляд и вижу темный силуэт, который прокладывает тропинку по теням древних деревьев.

Шэй.

Он двигается быстро, сумеречное мерцание застывает, лишь когда он приближается настолько, что я ощущаю бесплотность его тела. Чувствую, как его тяга становится менее… сосущей.

Мне всегда представляется пустое легкое, которое пытается надуться.

Может, Кай и прав насчет этих существ, но мой опыт с Шэем иной. Для меня он не оружие или что-то свирепое, смертоносное. Для меня он одинокий норовистый друг.

Уголки губ приподнимаются в улыбке. Тень вокруг головы Шэя откидывается назад, словно черный дым на ветру. Появляется лицо, похожее на побелевший череп давно умершего пса.

Широкий и плоский лоб, глаза – чернильные шары, посаженные в слишком большие глазницы. Нос – бледный крючок, рот – зубастая щель, едва прикрытая губами цвета молока.

Большинство бы сбежало от его вида, но я повидала слишком много чудовищ в кошмарах, чтобы лицо Шэя меня испугало.

Его губы изгибаются в щербатой улыбке, обнажая множество зазубренных зубов. Пристальный взгляд впивается в банку, улыбка исчезает, и Шэй издает знакомый мне звук – будто в его горле застрял тамбурин.

Голод.

Кивнув, берусь за крышку.

— Все для тебя, Шэй. Но, – я бросаю взгляд на колокольчики, – я все думала…

Он смотрит на цветы, затем на меня, склонив голову набок. Проходит долгое мгновение, а затем он поворачивается и плывет к ним, словно подхваченный легким ветерком.

Сердце заходится восторженным стуком.

Шэй склоняется над драгоценными колокольчиками, его взгляд снова скользит ко мне.

Киваю и опускаюсь на корточки, обхватываю руками колени, чтобы сдержать нарастающее возбуждение.

Шэй снова рассматривает цветы.

Из-под плотного плаща тумана появляются лишенные плоти белесые пальцы, они дразнят воздух осторожными, когтистыми движениями. Костяшки стучат друг о друга, когда он тянется к цветам, хватает изогнутые стебли, и я расплываюсь в улыбке.

Колокольчики темнеют, сморщиваются, пока от них не остается лишь кучка похожей на кусочки соломы шелухи.

Моя улыбка меркнет, в легких остается пустота.

Погибли… в один миг.

Шэй с шипением отдергивает руку, резко поворачивает голову, будто умоляет о чем-то черным как сажа взглядом.