Книга Королевская кровь, страница 50 – Дэниел Абрахам

— За вами охотятся?

— Да.

Кит надолго приложился к кружке с сидром.

Женщина с родимым пятном подошла ближе и указала на кружки. Маркус покачал головой – пить больше не хотелось.

— Если вам нужна помощь, сделаю что можно – в те дни, когда я не нужен банку, – добавил Маркус. – Это большее, что могу обещать.

— Я это ценю.

Маркус помолчал мгновение, подыскивая слова. Не найдя, похлопал актера по плечу и, оставив рядом с ним полупустую кружку, вышел.

Короткий путь до конторы Маркус проделал медленно. С тех пор как началась его служба для Китрин бель-Саркур и ее банка, он ни разу не отказывался от работы. Пока он обходил конский навоз на улице и шагал мимо гвардейцев ее величества в зелено-золотых одеждах, ему впервые пришло в голову, что нынешняя служба может оказаться последней в его жизни.

Работа на банк не имеет никакого ощутимого завершения: это не крепость, которую надо охранять до конца лета или завоевывать до наступления осени. Его подчиненные здесь – не солдаты, а стражники. Порой даже не стражники, а личная охрана. Ломатели пальцев на службе у кредитора. Такая работа не кончается.

Он попробовал вообразить, как будет идти по этим же улицам через десятилетия. Волосы выпадут или поседеют. Суставы распухнут и будут болеть. Может, он найдет себе женщину, которая смирится с наплывами его раздражительности и с его воспоминаниями. Так можно дослужить до времени, когда он сделается совсем домашним, старым, привычным к уюту, превратится в пыльный памятник самому себе. Человек, некогда перевернувший целый мир, станет неприметной фигурой, в которой даже не заподозришь былого героизма. Будущее раскрылось настолько ясно, что казалось, лишь протяни руку, и тронешь старика за плечо.

Маркус даже остановился на миг и поднял взгляд к небу. Вот так чувствовал себя Канин Майс – посаженный в ящик за долги, погребенный на открытом воздухе. Это и есть смерть. Маркус едва не повернул обратно к мастеру Киту с его сидром и безумной миссией – лишь потому, что будущее, предложенное старым актером, отличалось от только что увиденного.

Однако это значило бросить Китрин. До конторы оставалось всего два-три переулка, и Маркус усилием воли заставил себе дошагать. Ярдем беспокойно топтался у дверей:

— Сэр?

— Все хорошо.

— Может, я что-нибудь…

— Нет, Ярдем. Ничего. Ничего, никогда и нигде.

Тралгут откинул уши назад. Маркус надеялся увидеть в его глазах гнев, или боль, или хоть что-нибудь помимо озабоченности, которая слишком уж смахивала на жалость.

— В последнее время наши дела идут хорошо, сэр. В банке все ладно. Отряду сейчас мало платят, но все стражники верны и неплохо обучены. Пыкк – не столько препятствие, сколько досадная помеха. Если посмотреть, куда мы пришли со времен Эллиса…

— Опять собираешься заводить байки про то, что моя душа имеет форму круга и я сейчас наверху, на пути вниз?

Заминка Ярдема означала «да».

— Нет, сэр, – ответил он.

К счастью, Джорею удалось уговорить Гедера Паллиако не привлекать к делу приятелей из Кешета, поэтому церемонию, которую решили проводить наутро после открытия сезона и огненного зрелища у Канла Даскеллина, назначили в главном храме. Правда, для всех должных приготовлений оставалось не так много времени. Клара устроила два обеда с леди Скестинин и один совместный для обеих семей. Лорд Скестинин прибыл только утром перед самой церемонией, ради этого бросив флот почти без присмотра. С ним приехал Барриат, а Викариан тоже получил особое позволение отвлечься от штудий, так что все сыновья Клары собрались вместе. Существовала даже вероятность, что им удастся обойтись без буйных выходок – если не ради Джорея, то ради Сабиги.