Книга Королевская кровь, страница 160 – Дэниел Абрахам

Клара, сидящая в дальней гостиной, походила на драгоценность среди горы булыжников. Выданная Клинном кровать занимала больше половины комнаты, однако Клара расположилась на ней так, будто это элегантный шелковый диван. В доме царила изнуряющая жара, ни малейшего тока воздуха, пусть даже и пропахшего дымом пожаров. Клара сидела у приоткрытых ставен, чтобы мягкий дневной свет падал на вышивку. Паутина розовых, желтых и зеленых нитей мало-помалу сплеталась в узор, пока неразличимый для Доусона. Ему всегда казалось, что Клара специально усложняет работу и прокладывает нити как головоломку, которую ей предстоит разрешить. К концу рисунок станет цельным, будто каждый стежок был закономерным и естественным. Элегантным.

— Тебе сюда нельзя, – сказала она, не поднимая глаз от вышивки. – Я буду мучиться из-за того, что ты на меня отвлекаешься.

— А если я сказал бы, что ищу Джорея?

Она улыбнулась. У Клары всегда был талант выглядеть довольной даже в крайней усталости – и даже открыто в ней признаваясь.

— Тогда я спросила бы, почему ты не заглянешь в казарму, где он живет.

— Я так и планировал, – ответил Доусон. – Но отвлекся.

Клара отложила рукоделие и приглашающе похлопала по перине – слишком мягкой, разумеется. Клинн в глубине души всегда был слабым.

— Расскажи еще раз, – попросил Доусон. – Что случилось, когда умерла Фелия Маас?

— Ну, ты ведь помнишь, мы тогда все были в гостиной – ты, Джорей, Гедер и этот огромный жрец, знакомый Гедера. Несчастная Фелия страшно нервничала. Когда Паллиако начал раскрывать деяния Фелдина Мааса, бедняжка потеряла голову…

Клара рассказывала все сначала, уже не в первый раз. Как придумали повод нагрянуть в особняк Мааса и как жрец убедил стражника в том, что они приглашены хозяином. Как нашли письма, свидетельствующие о заговоре. Как были обнаружены Маасом. Как погибла Фелия.

А потом – как Винсен Коу сражался в коридоре с Маасом и его стражниками и как жрец-козопас Басрахип угрозами заставил Мааса уйти. Доусон попытался вообразить эту картину и не сумел. Он дрался с Маасом много раз, и на мечах неоднократно тоже. Чтобы Маас послушно ушел?.. Бросил клинок и зашагал прочь?..

— Жрецы владеют какой-то порочной магией, – произнес он. – Она лишает людей воли. Она погубила Мааса и защитников Серефского моста. Она губит Клинна, я вижу в нем тот же след. Он говорил с жрецами, и эти разговоры погасили в нем огонь точно так же, как в остальных.

— Может, это последствие лихорадки или боев? – спросила Клара. – Чтобы сломить волю, не обязательно нужна магия. Может хватить и обыденности.

Доусону не очень-то хотелось признавать справедливость ее слов, однако в них крылась правда, настойчивая и непреклонная. Груз усталости на его плечах рос не только от затянувшейся битвы. Не только от разочарования и страха. Доусона отравляла горечь. Он сделал для державы лучшее, что мог. Исполнил свой долг, как он его понимал, восстал против ничтожных слепцов, пытавшихся изменить порядок. Если бы Симеон прожил еще несколько лет и передал Астеру трон без всякого регентства…

Клара взяла Доусона за руку, и он попытался прибегнуть к надежде.

— Скестинин уже, наверное, близко, – сказал он. – Он приведет войско с севера и откроет ворота. Силы пока равны, а с ним стрелка весов может сдвинуться.