Книга Королевская кровь, страница 130 – Дэниел Абрахам

— Вы заметили, как разделяется наша группа? – спросил Паэрин Кларк, прерывая поток ее мыслей.

Они сидели у костра. Погода стояла теплая, и греться было незачем, однако веселые языки пламени и давняя привычка влекли всех к огню. Китрин проследила взгляд Паэрина – на другой стороне дороги тоже горел костер, яркая шелковая палатка светилась изнутри. Из двух десятков человек, которых король Тракиан и Комме Медеан отправили в имперскую Антею оценить обстановку, знатными оказались только пятеро, и они держались особняком. Среди них был и Канл Даскеллин, которого Китрин видела за столом у Комме Медеана.

— Аристократы по одну сторону, негоцианты по другую, – ответила Китрин.

— Всегда одно и то же, – заметил Паэрин Кларк.

Он вручил ей миску с черными бобами, блестящими, как панцири жуков, под серым соусом – неприглядным, но таким вкусным, словно его приготовил лучший повар Биранкура.

— Вы когда-нибудь задаетесь вопросом, почему так? – договорил Паэрин Кларк.

— Нет, – ответила Китрин. – Это потому, что мы все знаем: знатность – мнимая величина.

По ту сторону костра хохотнул кто-то из негоциантов. Китрин почувствовала, как кровь приливает к щекам, однако Паэрин, сунув в рот ложку бобов, кивком предложил ей говорить дальше.

— Усилия по поддержанию границ нужны лишь там, где границы искусственны, – продолжила Китрин. – Взять хотя бы расы. С тех пор как драконы создали людей, сменились уже сотни, если не тысячи поколений. Можно было бы ожидать, что за это время расы смешаются, однако они остаются прежними: мы сейчас примерно такие же, какими были при драконе-императоре, парящем в небесах. Барьеры между ясурутами, йеммутами, циннами реальны. Их незачем усиливать. Они просто есть.

— Давайте все же уточним. Вы – дитя двух рас.

— А разве от этого цинны и первокровные становятся одной расой? Нет. А теперь взгляните на знать. Рыцарские и графские титулы добывались силой оружия или денег. Даже у самых благородных семейств найдется один-другой бедный родственник из презренных низов. Знатность попросту означает власть, вот и весь секрет. Когда мы вместо этого пускаемся рассказывать что-то иное, мы пытаемся строить преграды там, где их не было.

— А почему та компания сидит там, а мы здесь? – спросил Паэрин.

— Потому что иначе было бы непонятно, кто важнее. Представим себе, что у меня есть десять монет, с виду одинаковые, но на некоторые из них можно купить пять тюков сукна, а на другие – лишь один. Можете себе такое вообразить?

— Но ведь они с виду одинаковые.

Прочие разговоры у костра смолкли, все слушали Китрин. Она дотянулась до бурдюка с разбавленным вином и отхлебнула глоток.

— Да, – подтвердила она. – Поэтому вам надо их не перепутать. Вы кладете одни в палатку на той стороне дороги, а другие – сюда, к костру. Ведь если положить их в один кошель, то вы не будете знать, какую монету вытащили: на пять тюков или на один. Мы и есть эти монеты. Мы с вами, Комме и все здесь сидящие. Мы оцениваемся в один тюк. Те, через дорогу, – в пять тюков. Но если нас перемешать, никто не увидит разницы. Вот потому-то банкиров так недолюбливают.

— Я-то думал, мы не прочь выказать почтение к благородной крови.

— Нет, ведь мы ссужаем деньги за проценты. Благоразумный заем может сделать бедняка богачом. Неразумный заем может низложить властелина. Именно мы передаем монеты от одних к другим и получаем с этого прибыль. В нашей власти менять судьбы людей, поэтому те, кому есть что терять, нас боятся.