Книга Закон тирана, страница 22 – Дэниел Абрахам

Главный лучник повернулся к гостям и поднял руку:

— Ждите здесь. Спрошу мать, будет ли говорить.

— Очень благодарен, – ответил Кит, опускаясь на камень.

Капитан тоже присел. Сопровождавшие их воины остались стоять и не снимали оружия, однако Маркус не ощущал от них угрозы: они держались скорее по-хозяйски – словно охотники, притащившие домой диковинную птицу. Вскоре из хижин стали выглядывать поселяне. Дети замаячили в дверях, распахивая глаза чуть ли не во все лицо, следом появились заспанные, зевающие женщины и старики. Маркус вечно забывал, что южнецы предпочитают ночной образ жизни: такими их создали драконы. Южнецы выходили медленно – сначала по одному, затем группами, и вот уже на краю двора собралось три или четыре десятка мужчин, женщин и детей, которые гомонили, смеялись и показывали пальцами на чужаков. Маленькие хижины не смогли бы вместить такое количество людей, и капитан решил, что поселяне спят в каких-нибудь подземных сооружениях вроде тоннелей или старых подвалов.

Он почти приготовился сидеть до самой полуночи на гладких камнях, скрестив ноги, изнывая от боли и позволяя всем окрестным насекомым пить из него кровь, однако мать деревни решила сжалиться над чужеземцами. В час, когда солнце скатилось за верхушки деревьев и ставшее розово-золотистым небо тронули пепельные краски сумерек, вернулся главный лучник, рядом с которым шагал старик с золотой цепью на шее и с полосками яркой ткани вокруг локтей и колен – судя по всему, местный ведун. Старик медленно обошел чужаков, дыша шумно и тяжело. У Маркуса волосы на затылке встали дыбом; Кит безмятежно смотрел на ведуна. Тот, сделав полный круг и остановившись, хлопнул в ладоши и что-то выкрикнул. Вспыхнул огонь, резко повеяло зловещим холодом – и вот уже ведун, улыбаясь, подходит к чужеземцам. Он тронул плечо капитана, оба с улыбкой обменялись кивками – стало быть, вся эта магия и устрашение были лишь подготовкой к радушному приему. Улыбка Кита по-прежнему оставалась теплой, открытой и дружелюбной. Стена воинов, стоявших вокруг, распалась, поселяне приблизились к чужеземцам с такой радостью, с таким любопытством, будто Маркус был диковиной вроде двухголового щенка. Девочка лет шести преподнесла ему широкий зеленый лист, а когда капитан принял дар, хихикнула и убежала.

— Мать сейчас отдыхает, но скоро будет с вами говорить, – объявил ведун. – Очень скоро.

— Передайте ей нашу благодарность, – ответил Маркус.

Туман сделался серым, потом почернел. Сквозь густой воздух не проглядывала ни одна звезда, луна угадывалась лишь по смутному свечению на небе. Вокруг царила суматоха обычной деревенской жизни. Дети таскали огромные ведра воды, подвешенные на жерди; у одной из хижин несколько стариков, куря нечто слаще табака, свивали веревки из длинных полос древесной коры. Прибывший отряд воинов приволок убитого зверя, похожего на длинноголового вепря, и двое чужеземцев тут же перестали быть для поселян главным развлечением. Народ толпился вокруг добычи, которую после снятия шкуры готовили к зажариванию, натирая мясо коричневой кашицей с пряным запахом.

В этот миг ведун прикоснулся к плечу Маркуса.

— Пора. Ступайте за мной оба.

Мать деревни обитала в хижине с толстыми стенами, оказавшейся внутри не такой просторной, как ожидал капитан. Помещение, обильно украшенное и по-своему не менее величественное, чем тронные залы Нордкоста, целиком предназначалось для приемов. У стен, коленопреклоненные, застыли около десятка стражей с мечами и кинжалами в руках. Рядом с единственной жаровней, мерцающей тусклым желто-красным светом, сидела в деревянном кресле женщина, словно паря в бархатной черноте пространства. Бледная кожа, отражающая сполохи жаровни, светилась во тьме, на одеянии простого покроя поблескивали мягкие металлические нити и драгоценные камни. По возрасту женщина могла оказаться и ребенком, и ровесницей Маркуса – и красоты у нее было не отнять.