Книга Кекс-бомба для комдива, страница 6 – Ольга Коротаева

Дарю Тимуру нежную улыбку акулы, завидевшей сёрфера, и ласково так говорю: — Вижу, генерал-майор, вы ещё не выросли из коротеньких штанишек. Вам звание дали за красивые глазки? — А они красивые? — приближается он вплотную ко мне скользящим шагом хищника. Нависает надо мной опасной скалой, и воздух вокруг нас прямо-таки электризуется. — Нет, — выпаливаю в лицо мужчине. — Так себе глазки! Как и всё остальное. Но хуже всего, Студёный, твоё солдафонское чувство юмора. Вроде большой уже мальчик, а девушек детскими прозвищами называешь. — Что поделать. — Сузив глаза, он наклоняется ко мне, едва не касаясь носом моего. — От многолетних привычек трудно избавиться. От близости человека, которого я так долго ненавидела, внутри всё переворачивается, и сердце начинает отплясывать джигу. — А ты постарайся, — не отвожу взгляда. — Раз накачал такие мышцы, значит, в курсе, что всего можно добиться ежедневной практикой. Потренируйся не быть мудилой! Студёный замирает от изумления, даже не моргает, и я ощущаю себя победителем. И снисходительно добавляю: — Что же до Марата, то он просто был слишком расстроен, вот и сорвался на мне. Уверяю тебя, скоро мы станем парой… — Парой? — зло перебивает Тимур. — С мужчиной, которому ты позволяешь срываться на себе? Я был лучшего мнения о тебе, Мика. Похоже, это тебе стоит потренироваться и перестать быть белым ковриком, о который вытирают ноги! В лицо бросается краска. Да как он смеет! Явился, испортил мне праздник, а теперь и остатки настроения хочет растоптать?! Тыкаю мужчину в грудь, показывая на след от помады, и холодно говорю: — Лучше быть белым ковриком, чем иметь чёрную душу! Как ты был гадким мальчишкой, который обижал соседку по парте, так и вырос циничным солдафоном и жмотом при этом! Ждал меня у выхода, чтобы попросить уменьшить долг? Я бы и вовсе его простила, будь ты хоть капельку человечнее! Выговорившись, перевожу дыхание и улыбаюсь Студёному. Что? Съел? Я уже не робкая полнушка, которая лишь плакала в подушку из-за проклятого прозвища. Теперь меня за язык не тяни. Пожалеешь… И вдруг замираю, ощущая перемену. Взгляд Тимура темнеет и становится почти чёрным, а в зрачках вспыхивает дьявольский огонёк. Даже сердце ёкает! Черты лица мужчины заостряются, твёрдые, правильно очерченные губы приоткрываются, и меня касается свежее дыхание. Кажется, что Студёный меня вот-вот поцелует. «Да бред же! — мотаю головой, избавляясь от странного наваждения. — Скорее придушит». Ведь наша обоюдная ненависть с многолетним стажем. Тимур вздрагивает, будто очнувшись от моего движения, и немного отстраняется, меняясь в лице. С облегчением перевожу дыхание, когда расстояние между нами увеличивается. Я только что по-настоящему испугалась… Но чего? А Студёный достаёт из кармана портмоне и открывает его. — Я позволил себе округлить сумму долга до ста пятидесяти, — чётко говорит он и, вынув пачку денег, подбрасывает их над моей головой. — Вместе с моральной компенсацией. На меня падают банкноты, а Тимур уходит к классной спортивной тачке моего любимого глубокого изумрудно-зелёного цвета, которая ассоциируется у меня с беспечным прожигателем жизни, но никак не с военным.

Студёному больше подошёл бы какой-нибудь внедорожник, который застрянет там, куда никто не доедет. «Неужели за ним останется последнее слово?!» — ужасаюсь я и бросаюсь следом за мужчиной. — А ну, стой! Забери свои… И тут раздаётся самый кошмарный звук из всех, которые только существуют в этом мире: — Гав! — А-а-а! Подскакиваю от ужаса, в мгновение затопляющего меня, и отшатываюсь от собаки, невесть как оказавшейся рядом. Студёный мгновенно реагирует и, закрывая меня собой, вжимает в машину, а я, дрожа от страха, выглядываю из-под руки мужчины. Мимо степенно проплывает старушка с самым жутким созданием вселенной на поводке, а я, не помня себя, стискиваю рубашку Тимура и, судя по скрипу зубов мужчины, прихватываю и кожу, но ничего не могу с собой поделать. Лишь когда исчадие ада исчезает из поля зрения, с трудом справляюсь с собой и отпускаю мятую ткань. Уверена, что на груди мужчины остались отметины, но извиниться не в силах, так как тело всё ещё сотрясает крупная дрожь. — А ты всё так же боишься собак? — ухмыляется Студёный и, к моему сожалению, в этот вечер одерживает безоговорочную победу. — Забавно. Злость помогает мне прийти в себя и отстраниться, но ответить всё ещё не могу. Бессильно глядя, как Тимур садится в автомобиль, понимаю, что проиграла и этот бой. Смотрю вслед машине, когда ко мне приближаются подруги. — Ты куда пропала? — возмущается Настя. — Мика, что случилось? — беспокоится Тоня. — На тебе лица нет. Поворачиваюсь к ним и решительно сообщаю: — Я решила влюбить в себя Студёного, а потом бросить. Только так смогу забыть про Кекс-бомбу!